Кыргызстан оказался среди 75 стран, для которых США временно приостановили выдачу иммиграционных виз. Эта новость вызвала заметный резонанс, однако за эмоциями скрывается важный факт: данное решение отражает не только миграционную политику Вашингтона, но и его отношение к Кыргызстану, который когда-то выполнял более серьезные обязательства перед Соединенными Штатами.
На встрече с Джоном Поммершаймом, заместителем помощника госсекретаря США по Центральной и Южной Азии, посол Кыргызстана Айбек Молдогазиев акцентировал внимание именно на этом аспекте. Он говорил о новых визовых ограничениях, таких как приостановка иммиграционных виз и возвратный залог в размере 5–15 тысяч долларов для виз B-1/B-2, а также возможном снижении деловых и туристических контактов. Эти цифры представляют собой уменьшение человеческих связей, которые всегда были основой кыргызско-американских отношений.
Ответ Поммершайма был осторожным: он отметил, что указанные меры связаны с борьбой с нелегальной миграцией. Формально это кажется логичным, но на практике список стран составлен так, будто не учитываются реальные отношения и история сотрудничества. Кыргызстан оказался в одном ряду с другими государствами, находящимися на разных уровнях взаимодействия с США.
В этом контексте возникает чувство несправедливости, которое не поддается дипломатическому выражению, но понятно любому, кто знаком с историей отношений двух стран.
С момента, когда в 2001 году США попросили Кыргызстан открыть авиабазу "Манас", страна оказалась в зоне стратегического риска. Под давлением соседей и в сложной внутренней политической ситуации Кыргызстан согласился предоставить свою территорию для антитеррористической коалиции. В то время многие в Бишкеке и за его пределами понимали, какую цену придется за это заплатить.
База "Манас" была не просто аэродромом, а ключевой точкой всей операции "Несокрушимая свобода". Через нее проходили грузы, военные и топливо, а также осуществлялись операции дозаправки. Для США это была важная логистическая артерия, от которой зависела вся миссия в Афганистане. Кыргызстан получил статус партнера, но и столкнулся с давлением, политическими потрясениями и угрозами закрытия базы.
Теперь, спустя два десятилетия, складывается впечатление, что Вашингтон забыл обо всем этом так же легко, как меняет старые регламенты. Кажется, что страна, на территории которой долгое время функционировала стратегически важная для США база, теперь рассматривается наравне с множеством других государств, с которыми у Вашингтона гораздо меньше взаимодействия.
Трамп, конечно, исходит из своей логики: его политика направлена на ограничение миграции и сокращение расходов. Но политическая память имеет значение. В идеале Кыргызстан, который в 2001 году откликнулся на призыв США, мог бы рассчитывать на индивидуальный подход и понимание контекста, а не на автоматическое попадание в общий список.
Сейчас наблюдается резкий контраст: с одной стороны, идет подготовка бизнес-форума В5+1, проходят встречи, звучат слова о партнерстве. С другой — усиливаются барьеры для людей, бизнеса и культурных обменов. Это создает двусмысленность: риторика дружбы существует, а практические шаги идут в обратном направлении.
Все это происходит на фоне того, что Кыргызстан снова оказывается между политическими потоками крупных держав. И хотя это не в первый раз, важно помнить, что для малой страны международные решения никогда не бывают "техническими". Они всегда имеют последствия — экономические, социальные и символические.
Если в США продолжат рассматривать Кыргызстан как часть длинного списка "стран риска", а не как бывшего стратегического партнера, это будет означать, что внешняя политика Вашингтона в отношении региона стала значительно менее тонкой. Бишкеку, как и двадцать лет назад, вновь придется решать, станет ли он объектом чужой политики или попытается отстаивать свою субъектность.
