После веселой свадьбы Семетей, взял с собой Чачыкей, навьючив золото на восемьдесят красных одногорбых верблюдов, отдал в руки Сары-хана знамя, простился с Темир-ханом и Исмаилом и тронулся в путь.
Ехал он на Тайбууруле, на руке его сидел Акшумкар, и по дороге он останавливался для того, чтобы с собаками позабавиться соколиной охотой. Видя все это красивое шествие, ехавшие с ним, Каныкей и Чийырды несказанно радовались и говорили между собой:
- Теперь мы и умереть можем, ведь наша заветная мечта исполнилась.
Когда они приблизились к Коканду, Каныкей сказала Семетею:
- Когда я бежала с тобой из Таласа, стараясь, чтобы кокандцы не заметили нас, я ехала окольным путем по дороге Аманджол; давайте и сейчас поедем по ней.
Семетей, рассердившись на это, сказал:
- Я не боюсь кокандцев и не буду прятаться от них, напротив, я поеду через самый Коканд.
Каныкей рассказала Семетею, что кокандцы затаили против Манаса злую месть, но Семетей не послушался ее.
В это время ханы индийский, андижанский и чамбыльский, во главе с кокандским ханом Козубеком, собрали свои народы и сказали:
- Если мы сироту Манаса в молодости не уничтожим и он останется в живых, он не оставит нас в покое.
Поэтому давайте отрубим ему голову и отвезем в подарок Абыке и Кёбёшу. Мы получим от них за это много добра.
Сговорившись, они дали смертную клятву выполнить все это. На совете они решили, что посылать против Семетея многочисленное войско не нужно, что на него хватит одной тысячи великанов. Приготовив к бою этих великанов, четыре хана со своими людьми продолжали беспечно развлекаться.
Сторожевые воины, выставленные кокандцами, между тем донесли Козубек-хану, что мимо их города едет тот самый мальчик, который в Бухаре оторвал руку Тёёбалбану и убил его, а потом перебил батыров Коканда. Козубек-хан велел тогда готовиться к бою тысяче великанов. Увидев наступающее многочисленное войско, Семетей очень удивился и сказал Сары-хану:
- Что это значит? Мусульмане нас не должны трогать, а из Китая враги не могли подойти.
Сказав это, он не принял никаких предосторожностей и спокойно продолжал свой путь. А между тем воины с боевым кличем: "Индостан", "Коканд", "Чам-был", "Андижан" - стали наступать. Когда они съехались, то два хана - Дженалы и Карач, бросились на Семетея, а вслед за ними нанесли ему удары еще тридцать великанов. Тогда только, убедившись, что перед ним действительно враги, Семетей, как лев, приготовился к бою. Глаза его засверкали огнем, на лице его поднялись волосы, и он в ярости закричал наступавшим:
- Это ваш грех, за него вы и отвечайте. Я вас не трогал, вы сами тронули меня!
Был он потомком Канкора, а потому и в нем проснулась жажда крови, он ударил плетью Тайбуурула, и взяв сырнайзу в руки, ринулся на врагов. Вступив в бой, сразу же сшиб он с коней и убил двух ханов, и, как сокол, напавший на стаю ворон, начал уничтожать многочисленное войско. Из вражеского стана выехал тогда прибывший из Индии великан Орок, величиной подобный большому холму, и стал вызывать Семетея на поединок. Сам Орок считался непобедимым.
Семетей согласился на поединок.
- Пусть исполнится твое желание, - сказал он Сроку и уступил великану право первому нанести первый удар.
От этого удара Семетей даже не пошевельнулся и с боевым кличем "Манас!" сам ударил великана пикой. Орок сразу свалился с лошади, а Семетей, выхватив меч, отрубил ему голову. Из вступивших в бой тысячи кокандских великанов большинство было перебито, а оставшиеся бежали в Коканд и, прибыв к хану Козубеку, сказали ему:
- Сын Манаса Семетей так могуч, что может устоять один не только против нас, но и против всего мира; он так силен, что мы напрасно с ним соперничали и надеялись взять его в плен. Мы просто глупые люди.
Сказав так, все они разбежались и попрятались по домам. А Семетей, преследуя остатки разбитых кокандцев, в это время подступал к городу. Но по пути Сары-хан догнал его схватил за стремя.
- Милый ты мой, сивогривый, стоит ли нам связываться с этими низкими людьми? - убеждал он его. - Довольно крови пролито! Пощади жизнь остальных ради меня. Помни, что своевременная сдержанность дороже золота.
Ведь это не китайцы, не те враги, с которыми тебе к лицу воевать.
И он уговорил Семетея не идти дальше.
После этого, не обращая внимания ни на ночь, ни на день, они безостановочно ехали и доехали, наконец, до Таласа. Увидев Талас, Каныкей громко зарыдала от радости и стала рассказывать Семетею о красотах его родного края.
- Я буду говорить тебе, мой сын,
А ты запомни все.
Слушай мои слова о Таласе
О земле, покрытой травой,
О холмах, обильных лесами,
Где по склонам гор бродят олени,
По кустам и по обрывам,
Отдыхая в неге сытой.
Там в горах высокий Джорго
Закрывает выход в долину.
Ты пройди через этот перевал,
И увидишь от Кенкола
Раскинувшийся перед тобой Талас.
В дни наших несчастий и бед
Нас лишили родной земли.
Скот наш изгнали с вольных пастбищ,
В садах сожгли деревья,
Вырубили зеленый лес,
Так что приумолкли теперь,
Разбежались все звери,
Соловьи перестали петь,
И кукушка лишь одиноко куковала в горах.
Эта земля обильна богатствами.
В ручьях Таласа вода хрустальна,
На деревьях много яблок,
Птицы вьют гнезда на березах
И на тополях высоких.
На джайлоо там много зайцев,
И еще больше лисиц,
Черно-бурых, серебристых,
Черных, красных и седых.
Много там маралов и уларов,
Шакалов, барсуков, волков.
Архары и косули
Вольно бегают там по горам.
Белокрылые и белоперые соколы
Служат честно на охоте.
Помни, сын мой, что в Таласе
Живет твой киргизский народ,
В его горах серебра больше,
Чем железа и свинца.
Когда ты вступишь на родную землю,
У тебя заволнуется душа,
И у полноводной реки,
В Кенколе у Таласа.
Ты отдохни после долгого пути.
Когда они вступили в пределы родной земли, они увидели, что киргизского народа, которого при жизни Манаса было столько, что он не помещался в Таласе, теперь почти не осталось.
Чтобы стереть с лица земли саму память о Манасе, Абыке с Кёбёшем разрушили его белый дворец, вырвали золотую подпорку юрты и затопили водой это место. Семетей раскинул свою ставку на том самом месте, где стоял когда-то белый дворец Манаса. К Семетею прибыл сюда Бёлёкбай со своими сорока калеками. Бурулча, подобная верблюдице, которая тоскливо кричит, потеряв своего верблюжонка, с плачем привела к Семетею своего сына Кульчоро. Со слезами на глазах, ведя за собой пятьсот киргизских семей, прибыл к нему Бакай. Тут же присоединился к ним и Канчоро, сын Чубака, которого после смерти отца воспитал один из чоро, по имени Камбар.
По случаю благополучного прибытия в Талас, в знак возвращения к своему народу, а также по случаю благополучной встречи с Кульчоро и Канчоро, Семетей устроил большой народный праздник и из своих табунов приказал зарезать шестьсот яловых кобылиц.
Решив усыновить Кульчоро и Канчоро, Каныкей взяла их себе и отдала правую грудь Кульчоро, а левую грудь - Канчоро. Из груди, которую стал сосать Кульчоро - потекло молозиво, из груди, которую стал сосать Канчоро - потекла черная кровь.
Увидев в этом предзнаменование, Каныкей сказала Семетею:
- Канчоро не будет тебе другом и сподвижников, ты его уничтожь сейчас, пока он мал.
На эти слова матери Семетей рассердился и ответил:
- Лучше мне не жить, если бы я стал бояться этих детишек! Разве ты забыла, что Кульчоро и Канчоро оба - мои названные братья?
После всенародного праздника Семетей, спустив собак, поехал охотиться с соколом. Глядя на него, народ ликовал, говоря, что он храбрее самого Манаса. Радость в народе была всеобщая, даже беззубые старухи и те начали жевать курдючное сало. Бедняки приобрели себе до тысячи овец, и даже те, кто ранее был нищим, стали жить в довольстве и счастьи.
Однажды Семетей сказал Бакай-хану:
- Я решил пригласить в гости своих родственников Абыке с Кёбёшем. Я решил вьедать замуж за Абыке свою мать Каныкей, чтобы забыть вражду и через это породниться с ним еще ближе. Ведь если Абыке, Кёбёш и оставшиеся от моего отца сорок чоро станут моими верными друзьями, тогда не найдется врагов, которые бы осмелились выступить против меня. Кони у нас поправились и стали крепкими, мужчины, пребывая в бездействии, стали уже тосковать, и поэтому наступила порам отомстить китайскому хану Конурбаю за сивогривого Манаса.
Бакай хан нашел сказанное Семетеем правильным. Когда он сообщил об этом Каныкей, она сказала:
- Пока среди сорока чоро Манаса будут оставаться живыми Кыргынчал и Тазбаймат, до тех пор и Абыке, и Кёбёш и все прочие чоро не будут твоими друзьями, и Талас не будет для и тебя настоящей родиной.
- Ты много говоришь того, чего не надо, - ответил на это Семетей и велел своей матери замолчать.
В это время умер достигший девяноста пяти лет некий богатый человек из близких к Семетею людей, по имени Баймурза. Желая, чтобы имя Баймурзы стало известно всем, Семетей решил устроить поминки по нем, зарезал пятьсоть кобылиц и оповестил об этом весь народ. К Абыке с Кёбёшем он послал Сарыхана, одев его в непроницаемую для пуль одежду. Дав ему боевое снаряжение, он приказал ему сесть на тулпара Туучунака.
Отправляя Сарыхана, Семетей сказал ему:
- Передай Абыке и Кёбёшу, чтобы они вместе с сорока чоро прибыли на поминки по Баймурзе; в доказательство того, что они родственники, а не враги, пусть они положат землю на его могилу. Передай им от меня, чтобы они не отказывались, а приезжали быстрее.
Сары-хан, ударив плетью Туучунака и перегоняя на своем пути летящих птиц, достиг стоянки Абыке и Кёбёша.
Он увидел там многочисленное войско, которое кишмя кишело, как муравьи в муравейнике, так что от движения его колебалась вся земля.
Размышляя, что бы это могло значить, Сары-хан натянул поводья Туучунака, остановился и стал высматривать, Из сорока чоро выехал к нему навстречу Шууту, Сары-хан рассказал ему о цели своего приезда и спросил его, зачем собрано столько войска? Шууту ответил так:
- Абыке и Кёбёш созвали сюда находившихся поблизости малосильных, но ненавидевших Манаса ханов: Урбю, Чинкоджо и других. Эти ханы пришли с многочисленными войсками и поклялись сами умереть ради того, чтобы умертвить сироту Семетея, как жертвенное животное пока он еще молод, а Каныкей с Бакаем убить и отдать на съедение собакам. Раз ты столько ехал, подъезжай и повидайся с ними, но смотри, с коня не сходи, потому что если сойдешь с коня, то они убьют тебя.
Сары-хан подумал, что раз он имеет поручение от Семетея, ему будет стыдно не исполнив его, уехать обратно. Поэтому он решил послушаться данного ему совета. Шууту сопровождал Сарыхана и, не дав ему сойти с коня, оставил его во дворе, а сам вошел в дом к Абыке и Кёбёшу и сказал им:
- Умер Баймурза. Семетей в память его зарезал пятьсот яловых кобылиц и послал Сары-хана пригласить вас и сорок чоро с тем, чтобы вы, как родственники, возложили землю на могилу умершего.
Находившиеся в доме Абыке и, пившие арак, полупьяные Урбю, Чинкоджо и другие, услышав это, в ярости быстро выбежали во двор и велели немедленно поймать посланного, отрезать ему голову и, разрубив его тело, отдать его собакам.
С пьяными криками и шумом стали все они садиться на коней. Увидев это, Сары хан взял в руки копье и, вздыбив Туучунака, приготовился к бою.
Первый пошел на Сары-хана Урбю. Сары хан одним ударом сбил его и отрубил ему голову.
За Урбю с криком в честь Кёбёша, справа и слева ударяя плетью своего коня, бросился на Сары хана Кыргынчал.
Сары-хан, заставив играть Туучунака, ударил нападавшего пикой. Пика прошла ему всю грудь насквозь, и Кыргынчал, как тряпка, повис на ней. Сары-хан покрутил его туловище вокруг своей головы, и оно, слетев с пики, кружась, шлепнулось о землю.
После Кыргынчала вступил в бой Тазбаймат. Сарыхан и его одним ударом вышиб из седла, и он замертво свалился на землю.
Когда эти трое были убиты, Абыке с Кёбёшем приказали трубить в трубы и бить в барабаны для сбора войска.
Прошло всего несколько минут, и Абыке с шестью тысячами, а Кёбёш с четырьмя тысячами воинов окружили Сары-хана.
Увидев, что ему одному не справиться с таким многочисленным войском, которое, подобно муравьям, обступило его со всех сторон, Сары-хан решил, что не надо жертвовать жизнью, а лучше бежать отсюда и как можно скорее сообщить Семетею и Бакаю обо всем случившемся. Подумав так, он приготовился бежать. Он прижал пику к груди, выхватил меч из ножен, хлестнул плетью по правому и левому бедрам Туучунака и начал рубить головы попадавшимся ему навстречу врагам. Смяв многочисленных вражеских воинов, он вырвался из окружения и понесся вскачь. Они же погнались за ним, но не догнали.
Как вихрь несся Сары-хан, опустив поводья Туучунака, от захода солнца до восхода, и в окровавленной одежде достиг ставки Семетея. Там он передал Бакаю и Семетею слова Шууту и рассказал все то, что он видел и слышал.
Услышав его рассказ, великим гневом закипел старец Бакай. Громовым голосом он сказал:
- Не с такими никудышными, как Абыке и Кёбёш, а с многочисленным, как муравьи, китайским войском, от которого сотрясалась земля, сражался я и превращал их в муку. А с этими негодяями и их войском я один двенадцать лет сражался и не поддался им. Теперь же, когда на моем попечении находится сирота, у меня хватит сил не только, чтобы расправиться с негодяями Абыке и Кёбё-шем, но и со всей вселенной!
Разъяренный Бакай-хан приказал бить в барабан, оставшийся от Манаса. Когда собрался весь народ, он поделил свое войско на сотни и расставил всех на путях, откуда можно было ждать прихода врагов.
Семетей. Переезд Семетея из Бухары в Талас. Часть - 1
