Недавняя статья в "Вечернем Бишкеке" под заголовком "Изобретения с потрясающим эффектом не применяются в стране" (20 декабря 2025 года) привлекла большое внимание читателей.
Андрей Асанкулович Сопуев, известный в Кыргызстане профессор, доктор медицинских наук и заведующий кафедрой госпитальной хирургии в Медакадемии им. И. К. Ахунбаева, а также Заслуженный врач КР, академик КГМА, Российской академии естествознания и Европейской академии естествознания, дал интервью vb.kg, в котором озвучил свое мнение по данной проблеме.
— Давайте будем откровенны, — начал он. — На сегодняшний день наша медицина значительно отстает от мировых стандартов, по меньшей мере, на 25 лет. Мы не успеваем освоить новые методы, которые уже применяются в международной практике, особенно в хирургии. О каких изобретениях может идти речь, если мы даже не усвоили то, что уже было создано другими?
Сопуев уверен, что его коллеги обладают творческим потенциалом, однако уровень зарубежных технологий и наших — совершенно разные. Основные преграды связаны с финансированием, экономикой и отсутствием современного оборудования. Например, в мире робототехника активно используется уже 20-25 лет, но у нас нет ни одного робота. Причина проста — стоимость такого устройства составляет не менее пяти миллионов долларов. Полгода назад в Национальном хирургическом центре возникла идея приобрести робота Да Винчи, который является одним из лучших в хирургии. У нас есть возможность сделать такую покупку, но расходы на расходные материалы и услуги специалистов составят два миллиона долларов в год. Где взять эти средства? Придется снова просить, и не факт, что выделят.
Еще один пример: чуть больше года назад президент поручил проводить бесплатные операции по пересадке печени, на что были выделены значительные средства, проведен ремонт и приобретено оборудование. Во время визита Владимира Путина наш центр посетил академик Сергей Готье, главный трансплантолог России, который высоко оценил уровень подготовки наших специалистов. Он считает, что мы готовы к самостоятельному выполнению таких операций.
Однако проблема в том, что послеоперационное выхаживание одного пациента обходится в два миллиона сомов, а президент указал на необходимость бесплатных пересадок. Мы ищем финансирование, обещают предоставить, но когда? Конечно, средства выделят, но лишь на одного пациента. На других денег нет. У нас есть специалисты, оборудование и потребность в этих операциях, но начать их не получается.
По статистике, ежегодно на постсоветском пространстве поступает более пяти тысяч заявок на изобретения от врачей, но лишь немногие из них становятся востребованными и признанными. Талантливых ученых всегда было много, и в Российской империи, и в Советском Союзе, и сейчас в Кыргызстане и России. Но только единицы получили признание в мировой медицине, такие как профессор Николай Пирогов и Василий Колесов, который в 1964 году впервые выполнил маммарокоронарное шунтирование. Также стоит упомянуть Гавриила Илизарова, создателя аппарата для удлинения конечностей, и Александра Прохорова с Николаем Басовым, получившими Нобелевскую премию за создание лазера.
Как уже отмечалось, в Кыргызстане есть талантливые врачи-изобретатели, но конкурировать с коллегами из развитых стран нам сложно, в том числе из-за нехватки финансирования. На науку выделяется всего 0,08% от бюджета, в то время как в западных странах этот показатель составляет 2-3%. Например, в США это несколько триллионов долларов, и нам сложно с ними конкурировать. Пока мы разрабатываем что-то новое, зарубежные коллеги уже давно опережают нас.
У меня есть 15 изобретений, два из которых были зарегистрированы еще в СССР. На днях я получил свидетельство на очередное изобретение, но что это дает? Патенты не приносят никакой пользы изобретателю. Нет стимула, нет материальной выгоды, поэтому врачи не проявляют интереса к научной работе, а научные сотрудники уходят в практику.
Андрей Асанкулович, востребованы ли ваши изобретения в медицине? Какие из них были одобрены в советское время?
- В 1986 году, в Институте хирургии им. А. В. Вишневского, где я проходил аспирантуру, впервые в СССР успешно применили пневмотермокоагуляцию при операциях на печени. Также в практику внедрили полимерный дренирующий сорбент Гелевин и биологически активные композиции на его основе для лечения гнойных ран. Я усовершенствовал методику лечения острого деструктивного панкреатита, которая включает применение различных медикаментов и хирургических манипуляций в послеоперационный период.
Некоторые из этих методов мы продолжаем использовать.
Слышал, что Минздрав теперь будет финансировать медицинскую науку. Если они будут оценивать и внедрять изобретения, появится ли стимул у научных сотрудников?
- Даже если Минздрав будет заниматься оценкой разработок, это не решит проблему. Для внедрения инноваций необходимы масштабные научные исследования, требующие значительных вложений. У нас не хватает средств даже на зарплаты научным сотрудникам, и лучшие из них уходят в практическую медицину, зачастую в более прибыльные области, такие как пластическая хирургия или стоматология. Работать в абдоминальной хирургии сложно, а условий для роста нет.
Тем не менее, количество изобретений растет, и наши врачи продолжают совершенствовать известные методы. Что их движет, если все уже создано?
- Все наши разработки основаны на личном опыте и направлены на улучшение результатов операций и диагностики. Однако, по моему мнению, в Кыргызстане нет таких изобретений, которые произвели бы эффект "вау!". В основном мы используем наработки зарубежных коллег.
Но и у нас есть свои достижения. Например, технологии микрохирургии наших врачей тоже вызывают интерес за границей.
- Согласен. Научные работы микрохирурга Мусы Матеева, к сожалению, ушедшего из жизни, всегда вызывали большой интерес на международных конгрессах. У наших хирургов есть свои уникальные методы лечения, которые реально помогают пациентам. Но это всего лишь единичные примеры, которые получили признание в медицинском сообществе.
