В последние годы наблюдается заметное изменение в международных отношениях. Группа БРИКС, состоящая из десяти стран, включая Бразилию, Россию, Индию, Китай и Южную Африку, накапливает всё большее влияние, контролируя примерно треть мирового ВВП и почти половину населения планеты. Основная цель блока — предоставить странам Глобального Юга больше влияния на мировой арене.
Хотя на первый взгляд БРИКС можно считать антизападным объединением, изначально он не позиционировал себя как противовес США и их союзникам. Многие страны блока в течение долгого времени имели тесные связи с Вашингтоном, включая торговлю с Бразилией и сотрудничество с Индией в области обороны.
Однако за последнее десятилетие наблюдается резкое изменение: Китай и Россия активизировали свои усилия, чтобы привлечь остальные страны БРИКС к своей позиции, что противоречит интересам США. Например, Китай стал основным торговым партнёром Бразилии, а Россия увеличила поставки нефти в Индию. Оба государства стремятся укрепить политические связи с Южной Африкой, рассматривая её как союзника в борьбе против «колониализма», о котором говорит российский президент Владимир Путин.
Тем временем, Соединённые Штаты сами ухудшают отношения с государствами БРИКС. Связи с Индией на данный момент являются самыми слабыми с 1998 года, когда Вашингтон ввёл санкции против этой страны за ядерные испытания. В сентябре заместитель госсекретаря Крис Ландау заявил, что отношения между США и Бразилией находятся «в самой тёмной точке за два столетия». Отношения с Южной Африкой также достигли своего минимума с 1994 года, когда в стране завершился апартеид.
Несмотря на различные причины ухудшения отношений, многие претензии США к Бразилии, Индии и Южной Африке, которые играют ключевую роль в формировании мирового порядка, частично оправданы. Однако администрация Трампа значительно усугубила ситуацию, действуя не в интересах национальной безопасности США.
В результате возник новый риск: БРИКС может стать более активным и открыто антизападным блоком, во главе которого окажутся Китай и Россия. Если США не изменят свою политику в ближайшее время, они могут столкнуться с серьёзными последствиями.
КРИЗИС В ОТНОШЕНИЯХ
До 2025 года как демократы, так и республиканцы в целом согласны с тем, что укрепление американо-индийских связей — это стратегически верный шаг. Индия могла бы стать противовесом растущему влиянию Китая в Индо-Тихоокеанском регионе, а также предлагает серьёзные выгоды для американского бизнеса как одна из самых быстрорастущих экономик мира.
Отношения, которые были натянутыми во времена холодной войны, начали улучшаться с конца администрации Клинтона и стабильно развивались при каждом последующем президенте США и премьер-министре Индии. В 2008 году США и Индия подписали историческую сделку, которая положила конец многолетней ядерной изоляции Индии и открыла её для гражданской ядерной торговли, несмотря на неопределённость вокруг Договора о нераспространении. В последующие годы стороны заключили контракты на поставку вооружений на сумму около 20 миллиардов долларов, а в 2016 году Индия получила статус «основного оборонного партнёра» США.
Во время своего первого срока Дональд Трамп наладил тёплые отношения с премьер-министром Нарендрой Моди. В 2017 году Вашингтон возродил «Квад» — координационный формат по вопросам безопасности в Индо-Тихоокеанском регионе с участием Австралии, Индии, Японии и США. Администрация Байдена продолжила развивать это сотрудничество, инициировав технологическое партнёрство, которое углубило оборонную кооперацию между странами. После переизбрания Трампа Моди стал одним из первых мировых лидеров, посетивших Белый дом.
Однако затем произошел резкий поворот.
Трамп вызвал недовольство в Нью-Дели, утверждая, что именно он «остановил» конфликт между Индией и Пакистаном в Кашмире в мае 2025 года — заявление, которое индийская сторона опровергла. Также он пригласил начальника штаба пакистанской армии в Белый дом. По информации The New York Times, Трамп больше не собирался участвовать в саммите «Квада», запланированном на ноябрь в Нью-Дели, и сам саммит оказался под вопросом.
Также последовали негативные торговые меры. Администрация Трампа ввела 50-процентные тарифы на товары из Индии, включая дополнительные 25 процентов «в наказание» за закупку российской нефти, и пригрозила введением десятипроцентной пошлины на все страны, которые, по мнению Вашингтона, поддерживают «антиамериканскую политику» БРИКС. Индия ответила, назвав эти меры «несправедливыми и необоснованными», и начала углублять взаимодействие с Россией и Китаем. В августе Нью-Дели и Москва согласовали расширение двусторонней торговли, а в сентябре Моди впервые за семь лет посетил Китай для участия в заседании Шанхайской организации сотрудничества, где общался как с Путиным, так и с Си Цзиньпином.
Отношения между США и Бразилией не были столь амбициозными, как с Индией, но также имели стратегическую ценность. Торговые и инвестиционные связи укреплялись, и в 2024 году США имели положительное сальдо товарооборота около 6,8 миллиарда долларов. В течение десятилетий страны сотрудничали в области безопасности и борьбы с наркотиками, заключив ряд соглашений между оборонными технологиями. В первый срок Трампа он установил тесные личные связи с тогдашним президентом Бразилии Жаиром Болсонару, и Вашингтон присвоил Бразилии статус основного союзника вне НАТО.
Однако возвращение Трампа к власти также изменило динамику отношений, и на этот раз — в худшую сторону.
Причиной недовольства стали действия США в ответ на решение бразильских властей привлечь Болсонару к уголовной ответственности за попытку государственного переворота после выборов 2022 года. Это вызвало у Трампа болезненные ассоциации с его собственными юридическими проблемами после штурма Капитолия его сторонниками в январе 2021 года. В июле текущего года администрация Трампа увеличила импортные тарифы на бразильские товары до 50 процентов, заявив, что это связано с «охотой на ведьм» против Болсонару. Белый дом также применил «Акт Магнитского» и наложил санкции на бразильских должностных лиц, участвующих в судебном процессе против бывшего президента, включая судью Верховного суда и его супругу.
Отношения США с Южной Африкой имеют более долгую историю напряженности и не ограничиваются только Трампом. Претория позиционирует себя как защитник прав человека, однако нередко осуждает действия США и их союзников, игнорируя нарушения со стороны Китая и России. Например, Южная Африка обвинила Израиль в геноциде в Газе в Международном суде ООН, но при этом неоднократно воздерживалась от голосования по резолюциям ООН, касающимся войны в Украине, что вызвало раздражение в Вашингтоне. В 2023 году посол США в Претории обвинил Южную Африку в том, что она позволила российскому судну под санкциями США забрать оружие в южноафриканской военно-морской базе. В 2024 году в Конгрессе США был внесён законопроект о пересмотре американо-южноафриканских отношений — редкий сигнал широкой двупартийной неудовлетворённости Преторией.
С момента повторного избрания Трампа отношения ухудшились ещё больше. Он обвинил Южную Африку в «геноциде против белых фермеров», утверждение, которое многие эксперты считают бездоказательным, и ввёл приоритетный маршрут получения убежища для африканеров, фактически приостановив приём беженцев из других стран. В марте его администрация выслала посла ЮАР в США за высказывание о том, что политическое движение Трампа «питается инстинктом белого превосходства». В мае Трамп показал президенту Южной Африки Сирилу Рамафосе видеоролик о насилии против белых фермеров и вручил ему газетные вырезки, описывающие «смерть и ужас белых южноафриканцев». В августе он ввёл против Южной Африки 30-процентные тарифы.
БРИКС: НОВЫЕ ВЫЗОВЫ
Существуют обоснования для критики США в адрес Бразилии, Индии и Южной Африки.
Индия придерживается протекционистской торговой политики, средний уровень её тарифов составляет около 12 процентов. После начала российской агрессии против Украины Индия значительно увеличила закупки российской нефти, воспользовавшись скидками, вызванными санкциями.
Бразилия утверждает, что ответственность за конфликт лежит как на России, так и на Украине; стремится сократить свою зависимость от доллара США; критикует Вашингтон за санкционное давление на Венесуэлу и открыто говорит о необходимости «новой геополитики», в которой США играют менее доминирующую роль.
Южноафриканские чиновники подчеркивают необходимость освободиться от «несправедливого мирового порядка», навязанного Западом, и поддерживают тесные связи с Пекином и Москвой, а также с движением ХАМАС.
Тем не менее, попытки оттолкнуть эти колеблющиеся государства от США могут оказаться неразумными. Китай и Россия активно стремятся укрепить своё влияние на них. Бразилия, Индия и Южная Африка оказываются между двумя центрами силы: с одной стороны, относительно либеральный блок во главе с США, с другой — ревизионистская ось, включая Китай, Иран, Северную Корею и Россию.
Скорее всего, Вашингтону не удастся полностью «перетянуть» эти страны на свою сторону: они предпочитают многовекторность, поддерживая одновременно отношения и с Китаем, и с Россией, и с США. Однако, если Соединённые Штаты продолжат их раздражать и наказывать, эти государства будут отдаляться от Вашингтона.
В интересах США, чтобы внутри БРИКС сохранялся фактический раскол на два лагеря: один — Китай и Россия, открыто противостоящие США, и второй — Бразилия, Индия и Южная Африка, которые не обязательно должны автоматически противостоять Вашингтону. Если БРИКС будет поляризован таким образом, он будет менее склонен выступать единым фронтом против американских интересов.
Однако, если влияние Китая и России усилится, позиции США ослабеют. Например, БРИКС может начать скоординированную кампанию по дедолларизации торговли и созданию альтернативных платёжных систем, что подорвет глобальное доминирование американской финансовой системы и снизит эффективность санкций Вашингтона. Если страны БРИКС активнее инвестируют в свои институты, такие как Новый банк развития и Пул условных резервов, то финансовые институты под эгидой США и Европы, включая Международный валютный фонд, могут потерять своё влияние. В то же время Китай и Россия получат больше возможностей для расширения своего влияния в Глобальном Юге, угрожая интересам США в этих регионах.
Вместо того чтобы отталкивать эти глобальные колеблющиеся государства, Соединённым Штатам следует наладить с ними конструктивные отношения.
Вашингтон мог бы сотрудничать с Бразилией в диверсификации цепочек поставок полупроводников и сдерживании китайского влияния в Латинской Америке. Индия остаётся важным игроком в Индо-Тихоокеанском регионе, и США должны использовать «Квад» как инструмент балансировки китайской мощи. Торговое соглашение с Преторией могло бы подтолкнуть Южную Африку к более тесной координации с Вашингтоном в его дипломатических инициативах на африканском континенте. Все три государства обладают критически важными полезными ископаемыми, которые могли бы помочь США снизить зависимость от противников.
Ирония заключается в том, что именно администрация Трампа находится в уникально выгодной позиции для восстановления отношений. Ни один президент США в последнее время не был столь свободен от «инерции политики» и не был готов к резкой смене курса. Та же администрация, которая ещё недавно поддерживала Индию, теперь резко её критикует. Американская внешняя политика сегодня меняется стремительно.
Тем не менее, даже если Соединённые Штаты смогут улучшить отношения с Бразилией, Индией и Южной Африкой, часть ущерба уже нанесена. Память о непредсказуемости Вашингтона не исчезает быстро. Индия — яркий пример. Потребовались десятилетия, чтобы преодолеть взаимное недоверие времён холодной войны. Индийские политики до сих пор напоминают американским дипломатам о поддержке США Пакистана в индо-пакистанской войне 1971 года и о военно-морской группе, отправленной в Бенгальский залив. Даже если нынешняя администрация в Вашингтоне изменит курс, ни одно многовекторное государство не бросится «всё поставить на Соединённые Штаты».
Тем не менее, это не повод отказываться от попыток.
Если Вашингтон не сможет хотя бы немного улучшить отношения с Бразилией, Индией и Южной Африкой, Пекин и Москва с удовольствием отпразднуют свою удачу.
