В беседе с президентом НАН Канатом Абдрахматовым мы обсудили, какие изменения ожидаются в Академии наук в свете новой редакции закона.
- Как вы оцениваете изменения, произошедшие в НАН после принятия новой редакции закона в 2025 году?
- На практике мы еще не ощутили изменения, поскольку закон был принят в июле предыдущего года.
После этого нам нужно было разработать подзаконные акты, включая устав Академии наук. Этот документ необходим для начала нашей работы. Мы долго согласовывали его с несколькими министерствами, в частности с Министерством науки и новых технологий и Министерством юстиции. Были серьезные замечания, и устав возвращали на доработку несколько раз, что увеличивало сроки согласования.
В итоге, почти полгода мы обсуждали его с министерствами. Устав был опубликован на прошлой неделе и вступит в силу через 15 дней после публикации. Ожидаем, что через 10 дней мы начнем работу по новому уставу.
Согласно новому уставу, функции Академии наук значительно расширяются. Одним из важнейших изменений является восстановление вертикали управления: если раньше президент Академии избирался на общем собрании, то теперь его будет назначать президент Кыргызской Республики.
Также изменился порядок назначения руководителей научных институтов. Ранее они выбирались коллективами на 5 лет, теперь же я, как президент Академии, могу назначать директоров отделений и институтов. Это серьезный шаг к повышению ответственности, поскольку теперь плохая работа может привести к увольнению.
Кроме того, изменения коснулись возрастного ценза. Ранее существовали ограничения для избрания академиками и членами-корреспондентами. Мы предлагали установить ограничение до 70 лет для омоложения Академии, однако Кабинет министров выступил против, и возрастной ценз был отменен. Теперь любой желающий может выдвинуть свою кандидатуру, а сообщество академиков вправе самостоятельно принимать решения.
Порядок выборов академиков и членов-корреспондентов также изменился. В 2021 году выборы прошли с нарушениями, вызвав недовольство среди научного сообщества. Ранее выборы проводились на уровне отделений Академии, теперь же они будут проходить на общем собрании, что должно снизить коррупционные риски.
Кроме того, Академия наук теперь имеет право оставлять средства, полученные от аренды помещений и земель, что ранее перечислялось в Фонд государственного имущества. Это создавало множество сложностей. Теперь эта ситуация улучшилась.
Недавно в нашем здании был проведен ремонт. Если вы видели его состояние несколько лет назад, то можете оценить улучшения, которые мы теперь можем предложить для приема гостей и проведения мероприятий.
- Можно ли сказать, что с вступлением устава в силу начнется реформа в Академии наук?
- Да.
- Может ли измениться руководство Академии?
- Да.
- Есть ли уже решения по этому вопросу? Вы уйдете в отставку или это решит президент?
- Я полагаю, что решение должен принимать президент.
- Была ли встреча с президентом?
- Нет, встречи не было. Я не жду, но если меня пригласят и скажут, что я поработал, то я вернусь в свой родной Институт сейсмологии и продолжу заниматься сейсмической опасностью.
- Сколько институтов входит в состав Академии наук на данный момент?
- В Академию входят 19 институтов.
- Многие не понимают, чем занимается Академия наук. Вы часто упоминаете, что решения в министерствах принимаются без научных обоснований.
- К Академии наук долгое время относились не очень серьезно, поскольку на протяжении 30-33 лет ее игнорировали.
Примером может служить первый президент Кыргызстана, который, став президентом, ни разу не посетил Академию и не принял законов, способствующих ее развитию, несмотря на то, что был академиком.
Отношение к Академии наук ухудшилось, и мы оказались в ситуации, когда не развиваемся и не закрываемся. Возможно, кому-то выгодно, чтобы Академия исчезла, а здание использовалось в других целях.
С приходом Садыра Нургожоевича ситуация изменилась. В отличие от предыдущих президентов, он посещал Академию наук 5 раз за время своего президентства. Это свидетельствует о его внимании к науке.
При его поддержке была повышена заработная плата, которая долгое время не увеличивалась, и проведен капитальный ремонт. Все это дает надежду на серьезные изменения.
- Как изменится научная работа?
- В Китае с 1996 по 2020 год вложения в науку выросли на 3299%, что позволило стране занять ведущие позиции в различных областях. В Кыргызстане же Академия наук и наука в целом получают только около 0,05% от валового внутреннего продукта. Сравните эти цифры — это говорит само за себя.
- Ожидается ли увеличение финансирования?
- Это сложный вопрос. Финансирование постепенно увеличивается. На недавнем выездном заседании комитета Жогорку Кенеша обсуждались вопросы государственного заказа.
В 2023 году на проекты, которые должны быть полезны для народного хозяйства, выделили 300 миллионов сомов. В 2025 году дополнительно выделят еще 110 миллионов сомов. Но даже если перевести эти суммы в доллары, они кажутся незначительными. Например, в 1997 году бюджет Массачусетского технологического института составлял около 6 миллиардов долларов. Сравните с нашей ситуацией.
- Каков характер государственного заказа?
- Я считаю, что государственный заказ формируется неправильно. Он должен выглядеть так: государство говорит, что ему нужны, например, новые лекарства, и выделяет средства на их разработку. Мы обсуждаем, можем ли выполнить такой заказ, и создаем временные научные коллективы.
Сейчас же мы сами предлагаем темы, которые считаем полезными, а правительство выбирает из них. Это дополнительные средства на выполнение работ, но часто звучит требование о немедленном эффекте для народного хозяйства. Однако академическая наука требует времени для получения результатов.
К сожалению, к науке часто подходят с бизнес-логикой, что не соответствует ее сути.
Тем не менее, у нас есть проекты, которые могут дать результаты в течение 3-5 лет. Например, в Институте геологии разрабатываются технологии для использования местных полезных ископаемых, которые могут значительно повысить урожайность сельскохозяйственных культур. Но для этого нужны инвестиции или заинтересованный бизнес.
Есть также институты, вклад которых невозможно измерить деньгами. Например, Институт языка или Институт Айтматова, которые занимаются сохранением языка и культуры.
Из-за этого отношение к Академии науки со стороны людей, привыкших измерять все в деньгах, часто бывает пренебрежительным.
- Улучшились ли взаимоотношения с министерствами?
- Безусловно. Мы активно сотрудничаем с Министерством природных ресурсов, Министерством чрезвычайных ситуаций и другими ведомствами.
Однако, понимая, что государство не может выделить большие суммы на науку, мы все больше ориентируемся на международное сотрудничество, совместные проекты с развитыми странами и стажировки для молодых ученых. Это единственный способ сократить отставание.
Для современных исследований необходимо дорогостоящее оборудование. Например, микроскопы для нанотехнологий стоят от 200 до 300 тысяч долларов, что недоступно для нас.
Мы работаем в условиях ограниченного финансирования и понимаем, как сильно отстаем от мировой науки. Основная причина — низкая заработная плата, не привлекающая молодежь в науку. В прошлом году средняя зарплата в Академии наук составляла около 13 тысяч сомов.
- Сколько получают молодые сотрудники?
- Новый сотрудник может получать около 8 тысяч сомов. У нас даже уборщица за два часа работы в кафе зарабатывает 25 тысяч сомов. Я работал 17 лет, но мой опыт не ценится.
- Как у нас обстоят дела с прогнозированием, учитывая глобальное потепление?
- У нас есть Институт водных проблем и гидроэнергетики, который занимается вопросами сокращения ледников и проблемой воды. Прогнозы неутешительные: если в мире температура повысилась на 1,5 градуса, то у нас на 2-3 градуса. Это может привести к исчезновению ледников.
Недавние обсуждения касались состояния озера Иссык-Куль, которое страдает от антропогенного загрязнения и сокращения размеров. Это может привести к катастрофическим последствиям.
Вопрос экологической емкости Иссык-Куля также важен. Мы должны понимать, сколько туристов может выдержать озеро, и в каком состоянии находятся его очистные сооружения.
Ранее я родился на Иссык-Куле и помню, как раньше текли полноводные реки. Теперь их практически нет, поскольку ледники исчезли. Это большая проблема, требующая государственного вмешательства и жесткой программы.
- Какие решения были приняты на заседании комитета ЖК?
- Были даны поручения министерствам о более тесном сотрудничестве с Академией наук, чтобы наши предложения рассматривались более внимательно. Министерство финансов также получило поручение относиться к просьбам Академии более серьезно. Однако не скажу, что это конкретные поручения, как всегда, все довольно расплывчато.
