Из Аммана выехали ранним утром. Дорога помчалась навстречу дню к реке Иордан. Холодный ветер пустынь постепенно уступил место теплым потокам, поднимающимся из зеленой долины. Первое, что я испытал, увидев реку, - это разочарование. В моем пред-ставлении Иордан была мощным потоком с открытыми раздольными берегами. Тут же, по сути, реки и не было - только заросшая кустарником долина с маленькой речушкой и огромный мост короля Хусейна, по которому мы должны перейти в Израиль.
Затем были долгие блуждания в лабиринтах колючей проволоки в поисках контрольно-пропускного пункта. Медлительность арабских пограничников, которые по нескольку раз рассматривали наши паспорта, как некую диковину, раздражала. И вот наконец заветный штамп и наш бус едет по колючему коридору на израильскую сторону Иордана.
Здесь обстановка более парадная, но тоже не все так просто. Тща-тельный досмотр багажа, проверка паспортов, еще и обстоятельная беседа. Вопросы разные: где родился, на ком женился, зачем приехал и почему именно с этой стороны, что делал в Иордании? Словом, на весь этот детектор лжи ушло два часа.
- А так принято, - говорит встретивший на границе наш гид Анатолий. - Мы живем в окружении арабских стран, которых раздражает присутствие на этой земле евреев. У нас много врагов и завистников, которым не нравятся успехи Израиля...
Было очень тепло. Вдоль дороги цвели кактусы и олеандры, за которыми простирались холмы с редкими кустарниками и безжизненные, опаленные солнцем долины. Вот тебе, и Земля обетованная, подумал я, глядя на этот суровый безжизненный пейзаж.
До Иерусалима - нашей первой гавани на Земле обетованной - было около 60 километров. Бус легко шел на подъем, который медленно возносил нас к сердцу священной земли. Анатолий совмещал в себе и гида, и водителя, что в принципе было удобно и нам, и, наверное, туроператору в части расходов.
С первых же минут Анатолий начал блистать глубокими знаниями истории, культуры и географии Израиля. Может быть, именно это как-то изменило мое представление об Израиле. Должен при¬знаться, что, увидев и прочувствовав все, как говорится, своими глазами и чувствами, я проникся глубочайшим уважением к древнему, многострадальному и благородному народу.
