Джонни Томсон, философ, изучает концепцию возможного "плана Б" эволюции на случай исчезновения человечества.
На атолле Альдабра обитает эта скромная нелетающая птица. Внешне она не выделяется: ее коричневые перья и размер соответствуют курице.
Примерно 136 000 лет назад белогрудые пастушки с Мадагаскара прибыли на этот атолл, где нашли идеальные условия для жизни: отсутствие хищников и угрозы от людей. В результате они эволюционировали в нелетающие формы. Зачем было бы тратить силы на полет, если это не нужно?
Однако вскоре произошла катастрофа — остров оказался под водой. Птицы, не умеющие ни летать, ни плавать, вымерли. Но позже, когда уровень воды снизился, на атолл вновь прибыли их предки с Мадагаскара. Этот цикл повторился: пастушки снова утратили способность к полету и остались на острове. Исследования окаменелостей подтвердили, что это были те же птицы, только с немного изменившимися признаками.
Этот феномен называется «итеративной эволюцией».
Философ Тоби Орд, автор книги «На краю пропасти. Экзистенциальный риск и будущее человечества», также исследует вероятность вымирания человечества. Он задается вопросом, смогут ли люди или другие приматы снова эволюционировать в случае катастрофы.
Истории итераций
Существуют и другие примеры итеративной эволюции, выходящие за пределы Альдабры. Например, различные виды морских черепах независимо друг от друга развивали адаптации к морской траве в разные эпохи. Изменения климата приводили к вымиранию черепах в определенных регионах, но при возвращении подходящих условий появлялись похожие адаптации: длинные конечности и мощные челюсти. Каждый раз, когда море создавало подходящие условия, эволюция вновь формировала черепах.
Эволюция отбирает наиболее подходящие гены для конкретной среды. Поэтому на протяжении миллиардов лет одни и те же признаки могут появляться снова и снова. Временные колебания климата — от холодного до теплого — способствуют изменениям видов, занимающих разные экологические ниши. Таким образом, существующие сейчас виды наилучшим образом подходят к текущей среде.
Это не точные копии, а вариации одного и того же. Знакомые очертания, созданные разными эволюционными путями.
Несмотря на огромные размеры популяции, примеры полного воссоздания видов пока не известны. Кювьеров пастушок с Альдабра и белогрудый пастушок с Мадагаскара — это фактически один и тот же вид, только с одной важной разницей: утратой способности летать. Климатические и экологические изменения могут уничтожать виды, а когда они возвращаются, их генетический состав изменяется. Чтобы воссоздать вымерший вид, необходимо не только восстановить признаки, но и весь генетический код — уникальную комбинацию. Геном каждого вида содержит миллиарды пар оснований, и даже незначительные мутации могут привести к новым биологическим особенностям.
С учетом миллионов мутаций, происходящих в течение бесчисленных поколений, вероятность того, что природа создаст тот же самый проект, практически равна нулю.
Человек, но не тот
Таким образом, для Homo sapiens перспективы выглядят не слишком радужно. Если человечество вдруг вымрет, вероятность того, что его геном будет развиваться так же, как и раньше, крайне мала. Вопрос в том, могут ли человеческие черты вновь проявиться через миллиарды лет.
Палеонтолог Саймон Конвей Моррис утверждает, что в истории жизни существуют общие модели конвергентной эволюции. Схожие адаптации, такие как глаза, крылья и обтекаемая форма тела, развиваются независимо в разных линиях. Он считает, что эволюция часто движется похожими путями, поскольку физические и биологические ограничения направляют к оптимальным решениям. По его мнению, возникновение разумной жизни — не случайность, а следствие эволюционных процессов.
В качестве примера он приводит интеллект у различных животных. Вороны, использующие инструменты, дельфины, решающие задачи, и осьминоги, убегающие из вольеров, демонстрируют познавательные способности, появлявшиеся многократно и в различных формах. Для Конвея Морриса интеллект человека — это конвергентная черта, которая может проявиться снова при подходящих условиях. Эволюция, по его словам, не является случайной; она управляется глубокими структурными закономерностями, которые ведут к повторяющимся результатам, даже таким сложным, как разум.
Следовательно, существует надежда на восстановление разума и интеллекта, схожего с человеческим. Орд добавляет: «Важно иметь возможность возрождения - возможность, что что-то может снова появиться после вымирания. Но шансы на это гораздо меньше, чем мы себе представляем».
Насколько мы уникальны
Небольшая радость заключается в том, что маловероятно, что одни только человеческие действия — с ядерным оружием, искусственным интеллектом или вирусами — могут уничтожить всю жизнь на Земле. Это позитивный момент. Как замечает Орд: «Если бы вся жизнь на Земле исчезла, это было бы катастрофой… Все будущие существа, которые могли бы когда-либо существовать, были бы потеряны… На это потребовалось около четырех с половиной миллиардов лет, и у Земли осталось всего около 500 миллионов лет для развития сложной жизни, прежде чем станет слишком жарко».
Тем не менее, можно с уверенностью сказать, что в течение этих 500 миллионов лет интеллект возникнет, даже если Homo sapiens исчезнет мгновенно.
Размышляя о возможном исчезновении человечества, мы осознаем, насколько мы уникальны и как нам повезло жить в этот момент. То, что я смог написать эту статью, а вы ее прочитать — это удача, сопоставимая с выигрышем в лотерею. Как говорил палеонтолог Стивен Джей Гулд, если бы вы «прокрутили фильм жизни иначе», результат был бы совершенно иным. Не было бы людей, не было бы Моцарта, возможно, остались бы лишь моллюски.
Источник
