Не осталось больше людей, которые могли бы противиться Семетею; всех своих врагов он победил, женился на Айчурек и стал ханом вместо своего отца Манаса.
Пришло время, когда он стал управлять народом самостоятельно, не встречая никакого сопротивления.
Однажды Семетею во сне явился Манас и сказал:
- Почему ты находишься в покое, и не мстишь за меня?
Проснувшись, Семетей быстро соскочил с постели и стал бить тревогу в барабан. Услышав барабанный бой, его советники и ханы собрались к нему.
В это время Кульчоро и Канчоро были в конских табунах. Услыхав звуки барабана, они сказали:
- Почему так громко бьют в барабан? Разве пришли враги? - пустив своих коней вскачь они прибыли во дворец Семетея.
Семетей рассказал собравшимся свой сон.
- Наши откормленные кони стоят неподвижно, а воины, разжирев, тоскуют без дела. Настало время храбрым молодцам оседлать быстроногих скакунов: моего отца льва Манаса с его сорока тиграми и многочисленным войском убили китайцы. Если придет смерть - я умру, если же останусь жив, то мстя за льва, я проломлю голову Конурбая. Если я не насыщусь его кровью - будь проклят час моего рождения. Лучше умереть, чем жить трусами.
Бакай-аба! Стань во главе нас! Я, Кульчоро, Канчоро и ты, мы вчетвером, захватив коней Конурбая, перебьем его народ и вернемся обратно.
На это Закай так ответил Семетею:
- О, несчастный мой сирота, сказанное тобою правильно, у нас и быстроногих скакунов, и могущих принести пользу молодцов много, но потерпи еще годик. Вспомни, как говорят в народе: терпение - это червонное золото. Ведь Бейджин - не близкая дорога, и китайцы - не шуточные враги. Ходивших в Бейджин было много, но возвратившихся обратно не было совсем. Это - та страна, откуда, как говорят, нет возврата. Не только ты, но твой отец Манас и его сорок чоро с несметными полками воинов ходили туда и погибли. С многочисленными, как на корове шерсть, китайцами четыре человека ничего не смогут поделать.
Поэтому послушайся меня и в этом году не ходи воевать.
И Бакай рассказал Семетею про войну Манаса с китайцами. Каныкей, узнав о замысле Семетея, заплакала так, что из глаз ее слезы лились, как ручьи, и стала убеждать сына:
- Милый ты мой и единственный! Правду говорит Бакан-аба: Бейджин нешуточная земля, много преград ждет вас на пути туда.
Чтобы напугать Семетея, она наговорила ему много страшного о предстоящих трудностях, думая этим удержать его от похода. Но Семетей, рассердившись на Каныкей, ответил:
- Кому суждено умереть, тот и дома умрет. По-вашему, страшась смерти, я должен оставить мысль о мести за своего отца Манаса? Говоря много ненужных и глупых слов, вы заставляете напрасно болеть мою голову. Под начальством Бакая, взяв с собой Кульчоро и Канчоро, я без страха нападу на многочисленный, как шерсть на корове, Китай, и отомщу за старую обиду. Дай мне благословение, мать!
Тогда Бакай сказал:
- Твой отец не заставлял меня, как ты, повторять сказанное дважды. То, что ты хочешь отомстить за своего отца - дело хорошее, но для этого нужно заготовить достаточно военных припасов, снаряжения и пищи и идти в поход с многочисленным войском.
Тайны китайцев мне известны, не раз приходилось мне сражаться с ними.
В это время Сарыхан, встав с места, сказал Семетею:
- Когда лев Манас просил тебя у Бога, он говорил: "Родится ли у меня сын, который после моей смерти мог бы отомстить за меня?"
Неужели же теперь ты, из страха смерти, не поедешь в поход, чтобы отомстить за отца? Кому суждено умереть, тот и лежа дома умрет. Храбрый молодец ради доброго своего имени должен находиться на границах своей страны, перед лицом врагов. Отомсти за своего отца многочисленным, как шерсть на корове, китайцам. Бакан-аба надо еще раз провозгласить ханом Китая и, отправившись в поход, исполнить давнишнее желание нашего народа.
Калека кузнец Бёлёкбай тоже, соглашаясь с Сарыханом, рассказал о том, как он в молодости был другом Манаса и вместе с ним воевал. Он вспомнил про храбрость Манаса и про то, какие обиды он перенес от Абыке и Кёбёша.
- Жеребеночек ты мой, Семетей! - так закончил он свою речь, - все, сказанное Сары-ханом, правильно. Неужели ты не будешь мстить за своего отца льва Манаса и побоишься умереть на войне? Когда ты родился, я надеялся, что ты, сирота, будешь походить на Канкора и станешь таким же храбрым, как он. Я надеялся, что ты отомстишь за своего отца, поэтому я заранее позаботился о тебе.
Сказав это, он повел Семетея и показал ему заготовленное им военное снаряжение. При виде его, у Семетея от восторга чуть не разорвалось сердце, и из глаз его полились горячие слезы радости.
- Напрасно я говорил, что после смерти отца я остался сиротой. "Пусть умер отец, не умер бы только тот, кто видел его", - эта народная пословица, оказывается, правильная. Я решил воевать с многочисленными китайцами, но я не стану тревожить народ и собирать большое войско. Получив благословение Бакайхана, я возьму с собой Кульчоро и Канчоро, и с ними двумя разобью китайцев. Я возьму с них большую дань, а Конурбая, захватив живым, привяжу за шею и приведу сюда.
Услышав это, Каныкей, продолжая громко рыдать и роняя из глаз слезы, смешанные с кровью, обратилась к Бакаю:
- Милый мой абаке! Единственный сирота, оставшийся от льва, хочет идти в Бейджин, из которого, поехавшие туда, обыкновенно не возвращаются. Удержать его у меня нет сил. Научи же меня, что мне делать? Я заранее предвидела это, и давно приготовила непроницаемые для пуль одежды, военное снаряжение, огнестрельное оружие, запасы продовольствия и лекарства. - И она открыла свои кладовые и передала все необходимое, снаряжавшимся в далекий путь.
Между тем Семетей, приготовясь к походу, надел на себя аколпок, вооружился и сел на своего Тайбуурула. Бакая он поставил во главе народа, а сам, в сопровождении Кульчоро и Канчоро, громко рыдая, спросил благословение у Каныкей, Чийырды, у ханов и у всего своего народа и выступил в поход. Огнестрельные припасы были навьючены на четырнадцать быстроногих скакунов.
Айчурек, выбежав провожать Семетея, причитала:
- Милый ты мой лев, зачем ты оставляешь нас сиротами, а сам едешь в далекую страну, туда, откуда нет возврата?
Она пыталась схватить его коня за поводья, чтобы удержать его.
- Зачем ты плачешь, сука? Чтоб вытекли твои глаза! Смотри, не становись на моем пути! - с гневом сказал Семетей и хлестнул ее плетью. От этого удара у Айчурек лопнула кожа на спине, она упала без чувств и не скоро пришла в себя. Невзирая на то, что Айчурек лежала в беспамятстве, Семетей быстро тронулся в путь по направлению к Бейджину. С ним отправился и Бакай.
Семетей. Гибель Чинкоджо и Толтоя. Часть - 2
