Человеку свойственно ошибаться — говорит древняя латинская пословица. Но человеку свойственно ошибаться в процессе познания. А знания — они и есть первопричина сознания. Что бы там ни говорили о человеке, а жажда познания — одна из самых человеческих. И хронологически тоже. А потому, сколько существует человек, столько существуют и путешествия. Жажда к «езде в незнаемое»— это поистине страсть. Не случайно пытливость в шутку назвали «похотью ума>. Есть эта страсть — и человек уже не властен над собою. Колумб, Америго Веспуччи, Афанасий Никитин, Амундсен, Миклухо Маклай — кому сегодня не известны эти имена? А если эта страсть еще и совпадает с социальным заказом — тут все вообще великолепно. Тут и Бог, и дьявол в помощь.
Лучше всего было древним. Все в мире было понятно, все объяснимо, все просто, все по-человечески. Эллины считали, что подземный мир им ведом, они были не только в курсе жизни Адама, но прямо-таки ощущали связь происходивших там событий с собой, со своими делами. Времена года, циклы жизни растений, вся палитра красок и звуки природы были отголоском понятных каждому семейных отношений — зятя, матери, дочери. Если, допустим, поздняя весна, значит, Плутон задерживает дома супругу Персефону. Мать ее Гея в тоске, что и оказывается сыростью. Как видим, все по-людски. Хоть и наивно для нас, мудрых, но очень мило.
Ступив же на первую ступеньку знания, человек ощутил пустоту, холод, тревогу. И древняя, мифотворческая линия в познании мира не обрывается. Даже если легенда и лишена реальной основы, она не оставляет равнодушным воображение. Легенда — это всегда средство познания мира, даже если она смешная.
Но параллельно легендам и мифам выстраивается совершенно объективная картина мира — от ступеньки к ступеньке, за витком виток.
Первые упоминания о землях Средней Азии, в том числе о Памире и Тянь-Шане находятся в священной книге зороастрийцев «Авесте» — той самой, которую, по преданию, сжег Александр Македонский. Налаживаются торговые и политические связи стран Востока и Средиземноморья — и географический кругозор античного мира расширяется. Уже у Геродота, Страбона, Птолемея, китайцев Чжан Цяня и Бань Гу есть сведения о гористом характере Кыргызстана, о водах Окса и Яксарта — так называли древние соответственно Амударью и Сырдарью, о Наполненном озере— ныне Иссык-Куле, о населении тех мест. Можно считать, что начало описанию положено в I тысячелетии до нашей эры и в начале нашей эры.
В средние века описание среднеазиатских земель носит более подробный и достоверный характер. Средняя Азия, став ареной политических событий, притягивает в столицы древних тюркских государств — Суяб, Баласагун, Узген — послов, купцов, путешественников разных стран. Описания древних городов, расстояний и дорог между городами теперь уже не столь редки.
Новый виток истории на долгое время обрывает более подробное и детальное описание территории Кыргызстана. Ожесточенные междоусобные войны монгольских, джунгарских и монгольских правителей делают ситуацию неустойчивой. А на войне как на войне. Здесь скорее родится героическое сказание, чем географическое описание. Вот и получилось, что с XIII по XVII век лишь лаосский монах Чан Чунь дает описание гор и смену ландшафтов в Северном Тянь-Шане, да среднеазиатский историк Бабур описывает Фергану, а Хайдар — Семиречье и озеро Иссык-Куль.
В XVIII веке положение начинает меняться. Возрастает интерес к Средней Азии со стороны России. Среди исследователей этого времени — российский капитан И. С. Унковский и шведский пленный офицер И. Г. Репат, оставившие после себя карты края. Французский иезуит-астроном А. Халлерштейн определил координаты устья реки Ак-Терек на Иссык-Куле и города Ош.
Первая половина XIX века отмечена экспедициями А. Л. Бубенова в 1818 году и в 1827, Ф. К. Зибберштейна в 1825 году, и др.
Из мрака неизвестности все отчетливее и яснее проступали контуры новых миров и лики незнакомых народов, хотя в совокупности все это были разобщенные, отрывочные сведения, не дающие целостной картины природы, культуры, экономики, населения, истории края.
Отдельные попытки систематизации предпринимались и европейскими учеными, в частности, Александром Гумбольдтом в 1843 году. В своем монументальном труде Гумбольдт, никогда не бывший на Тянь-Шане, а исследовавший только Центральную Азию, высказал версию о вулканическом происхождении гор Средней Азии. Вот этот-то момент из всей деятельности ученого чаще всего и упоминается: Гумбольдт ошибся. Но ведь не был. Потому и ошибся. Причем, в версии. А ведь говорят, уважение к истории своей страны начинается с уважения к истории чужой. Не стоило бы, может, так подробно говорить об одном из ученых, тем более просто высказавшем гипотезу происхождения гор Тянь-Шаня, если бы не было в каждом почти учебнике, пособии, энциклопедии упомянуто: более поздние исследователи Средней Азии опровергли теорию А. Гумбольдта. Не забыть бы: поздние прозревали, потому что стояли на плечах гигантов. Пусть даже заблуждающихся.
Совершенно меняется картина во второй половине девятнадцатого века, когда происходит присоединение Кыргызстана к России. Но об этом периоде — разговор особый.
