Своими путями в станковой живописи пошел Сатар Айтиев, получивший специальность художника-постановщика кино во ВГИКе. В начале творческого пути он еще опирался на опыт киномастеров, создав эскизы к неосуществленному фильму по повести К. Джусубалиева «Солнце не закончило свой автопортрет». Уже в них проявился психологизм изобразительной условности, любовь к чистой живописности, тонкой организации цветовой композиции. Для него характерно ассоциативное решение тем, где условность выступает как самоценность по всем своим компонентам, как фигуративно-сюжетным, так и цвето-живописным. Так во всех работах С. Айтиева среда превратилась в изысканную игру живописных мазков, создающих муаровую зыбкость изображенной среды («Абрикосы» ). Его условное пространство всегда живое, исполненное трепетности и глубины, вызывает музыкальные ассоциации,
неоформленные в какие-либо конкретные образы, но тревожащие и волнующие ускользающей неопределенностью.
В «Портрете современника» (1969) и групповом портрете «Поэты. Посвящение» (1973, ) художник передает психологическую глубину образов через сложно написанную живопись, самопогружение изображенных людей в мир своих мыслей, бережно сохраняя их тайну.
В картине «Отец мой» (1975), отразившей тему Великой Отечественной войны, сюжетно-содержательный аспект также передается чисто ассоциативно: осиротевшие мать и сын сидят за низким круглым столиком, каждый по-своему переживая горечь утраты. Настроение печали создается образами старой женщины в элечеке, мальчика и, что весьма существенно для творчества С. Айтиева, характером живописного и колористического решения.
Как правило, картины этого художника бессюжетны; пафос и образная глубина их достигаются выразительностью формы. Художник в ряде работ («Песня», 1981) образ человека упростил до схематического объемно трактованного знака, своеобразной марионетки с призрачной жизнью, протекающей в замкнутом пространстве-времени по своим микрокосмическим законам.
Внешне статичные произведения С. Айтиева обладают качеством внутреннего движения, страстностью неясных мечтаний, выраженных, однако, четко сформулированной живописной системой.
Новым шагом в развитии его своеобразного дарования является диптих «Апофеоз войны», написанный к 40-летию Победы в Великой Отечественной войне. В этом диптихе художник сумел с большой силой убеждения через тему женщины выразить неприятие войны.
Если такие картины, как «Песня», по своему звучанию камерны, то диптих «Апофеоз войны» звучит как симфония сложного социального содержания. И здесь художник отказался от какой-либо сюжетной иллюстративности в решении темы, прибегнув к языку аллегории, выражающей отвлеченное понятие при помощи конкретного образа. Обнаженные женские фигуры, написанные с исключительной пластической мощью, изображены в своеобразном ритуальном исступлении, характер которого расшифровывается динамикой пространственной среды, созданной полифонией цветового и фактурного вихря.
