- И.В. Першуков – профессор и доктор медицинских наук, заведующий кафедрой госпитальной терапии с курсом лучевой диагностики и онкологии в Жалал-Абадском государственном университете.
В 1977 году молодой врач Андреас Роланд Грюнциг создал первый баллон на своей кухне и провел коронарную ангиопластику, раздвинув бляшку в коронарной артерии и обеспечив нормальный кровоток. Этот прорыв положил начало новой эре чрескожных вмешательств на коронарных сосудах, избавив пациента от стенокардии.
Метод оказался весьма успешным и быстро завоевал популярность в разных странах, однако не обошелся без осложнений. Одним из наиболее распространенных стал рестеноз – повторное сужение сосуда на месте лечения. Высокое давление в баллоне, необходимое для раздавливания бляшки, приводило к тому, что сосуды начинали активно наращивать свои слои мышц и интимы (внутренней выстилки) в ответ на травму. В результате частота рестеноза достигала 40-50%, что означало, что через полгода каждый второй пациент нуждался в повторном лечении.
Несмотря на активные поиски решений, многие технологии, такие как бурение бляшек или срезание их участков, оказались эффективными лишь в определенных случаях и не могли применяться ко всем пациентам.
Американский кардиолог Ричард Александр Шатц (Richard A. Schatz) предложил инновационное решение, соединив два 7-мм каркаса перемычкой. Эти каркасы-стенты были разработаны аргентинским врачом Хулио Палмазом (Julio C. Palmaz) для удержания расширенных желчных протоков. Так возник первый по-настоящему эффективный стент, впоследствии названный Palmaz-Schatz.
Тем не менее, судьба не позволила Шатцу встретиться с Грюнцигом, который погиб в авиакатастрофе накануне их встречи. Первые стентирования коронарных артерий были выполнены двумя другими врачами: Жак Пуэль в марте 1986 года в Тулузе (Франция) и Ульрих Сигварт в Лозанне (Швейцария), которые сообщили о своих успешных процедурах.
К середине 90-х годов стало очевидно, что баллон-расширяемые стенты, первым из которых был Palmaz-Schatz, наиболее эффективно снижали частоту рестеноза. Однако проблема не была решена полностью; после внедрения стентов частота рестеноза снизилась лишь на 10-15%, что, хотя и было значительным достижением, все еще требовало дальнейших исследований.
Согласно данным, в 1993 году в США коронарная ангиопластика по количеству процедур сравнялась с операциями коронарного шунтирования, а в Европе это произошло в 1994 году. После этого открытые операции по шунтированию коронарных артерий больше никогда не превзошли чрескожные вмешательства благодаря их меньшей травматичности, отсутствию необходимости в наркозе и возможности быстрого восстановления пациентов.
С увеличением числа таких процедур росло количество исследований, которые помогали ответить на практические вопросы. Ученые поняли, что стенты в коронарной артерии не должны оставаться навсегда. Однако установка наиболее эффективных баллон-расширяемых стентов делала их удаление из сосуда практически невозможным.
Исследования в Японии в 90-е годы привели к идее использования рассасывающихся материалов для стентов, таких как магний и поли-L-лактат. Первоначальные испытания показали, что такие стенты могут рассасываться в сосудах, но возникли опасения по поводу их безопасности, так как они не растворялись равномерно, что приводило к риску тромбозов.
В 2012 году один из ведущих производителей стентов выпустил модель рассасывающегося стента – скаффолда Absorb. Первоначально он вызвал большой интерес, однако спустя три года выявилось, что оставшиеся фрагменты могут вызывать поздний тромбоз, что стало проблемой для многих пациентов.
До начала XXI века продолжались поиски решений проблемы рестеноза. Были разработаны различные покрытия для стентов и исследовались их дизайны, однако значительных успехов в данной области не было достигнуто.
В лабораториях компании Джонсон и Джонсон ученые Фаллотико и Ланос начали эксперименты с рапамицином – антипролиферативным препаратом, который был выделен с острова Пасхи. Они обнаружили, что если наносить рапамицин на стент и затем медленно выделять его в стенку сосуда, это предотвращает рестеноз. Такие стенты стали называться выделяющими лекарство (drug-eluting stents), и первым из них стал стент Cypher, который выделял рапамицин, быстро получивший новую приставку – сиролимус. С этим началом XXI века появилась новая эра в области стентирования.
На сегодняшний день стенты были усовершенствованы, и на рынке присутствует их новая вторая генерация, обладающая улучшенными характеристиками. Хотя они не лишены недостатков, важно помнить, что долгое подавление клеточного деления может приводить к позднему тромбозу, так как стент остается на поверхности сосуда и не врастает в его стенку. Это делает критически важным соблюдение длительной антитромботической терапии.
Современные технологии стентирования обеспечивают частоту рестеноза менее 10% в течение первого года после процедуры, а частота позднего тромбоза не превышает 2%, что является отличным результатом.
Эти достижения позволяют с оптимизмом смотреть на будущее для пациентов, страдающих ишемической болезнью сердца и острыми формами, такими как инфаркт миокарда и нестабильная стенокардия. Программа «стент для жизни» (stent for life), запущенная в Европе в середине 2000-х, продемонстрировала свою эффективность в спасении жизней при остром инфаркте. Новые технологии продолжают развиваться, спасая миллионы людей по всему миру.
Скорее всего, будущие технологии станут менее агрессивными и более безопасными для сосудов. Но пока нам следует правильно воспринимать современные стенты, осознавая их ценность и ограничения, а также необходимую терапию. Это, как показали исследования по всему миру, является залогом долгого здоровья, которое для многих из нас возвращается благодаря стентам.
Возможно, в будущем эти технологии достигнут даже космических высот, обеспечивая безопасность, как в лучших медицинских центрах на Земле, где ежедневно спасают жизни.
Будьте здоровы!
