Питер Тиль, основатель глобальной системы слежки и миллиардер, на протяжении долгого времени говорит о приходе Антихриста. Однако его технология «всевидящего ока» вызывает подозрения, так как она напоминает именно тот тотальный контроль, которого он опасается, пишет Эльшад Мусаоглу.
Сочетание, при котором техномагнат Кремниевой долины читает лекции о Антихристе у стен Ватикана, кажется нереальным.
В марте 2026 года в Рим прибыл Питер Тиль — сооснователь PayPal, первый крупный инвестор Facebook и основатель военно-разведывательной платформы Palantir. Вместе с ним был Илон Маск, его бывший соперник. Встречи проходили в закрытом формате, без участия прессы и в засекреченных местах.
Тиль, как один из ведущих архитекторов Кремниевой долины, выступал перед ограниченной аудиторией, продолжая совмещать свои бизнес-проекты с теологическими размышлениями. Его лекции напоминают попытку соединить «Сумму технологии» Станислава Лема с «Суммой теологии» Фомы Аквинского.
Парадокс в том, что человек, создавший глобальную инфраструктуру слежки, много лет говорит о том, что мировое правительство — это и есть антихрист.
Тайный клуб
Лекции Тиля в Риме прошли в закрытом формате: только по приглашениям и без прессы. Два католических университета заранее отреклись от мероприятий. Организатором выступил независимый Cluny Institute с поддержкой итальянской культурной ассоциации Vincenzo Gioberti.
Тиль на протяжении нескольких лет активно поднимал тему антихриста. Например, в июле 2023 года он выступал на конференции философа Рене Жирара в Париже, также в закрытом формате. Об этом событии почти не писали, однако издание Wired смогло восстановить детали встречи по свидетельствам очевидцев.
Свою точку зрения он также озвучивает в интервью и беседах, включая выступление в Mercatus Center в феврале 2024 года и в Гуверовском институте в октябре того же года.
Некоторые из его более ранних работ, такие как «Штраусианский момент», написанная в 2000-х, также закладывают основы его идей.
Наиболее известной серией лекций стали выступления в Сан-Франциско в сентябре и октябре 2025 года. Организатором выступила некоммерческая ACTS17 Collective, название которой означает «Признание Христа в технологиях и обществе» и отсылает к главе Деяний апостолов, где Павел проповедует в Афинах. Билеты по двести долларов разошлись за считанные часы, а на входе требовали подписать соглашение о неразглашении, запрещая использование телефонов и запись.
Снаружи протестовали против Palantir и ICE (Иммиграционной и таможенной службы США), некоторые протестующие в сатанинском гриме предлагали «темному властелину» кубок с красной жидкостью и исполнили ритуальный танец под «Реквием» Моцарта.
Однако секретность была нарушена, когда Кшитидж Кулкарни, сотрудник компании Succinct, опубликовал конспект первой лекции в своем блоге, что вызвало его быстрое увольнение. Исполнительный директор ACTS17 Мишель Стивенс написала ему в X: «Вы нарушили условие off-the-record, которое мы неоднократно озвучивали. Ваш билет аннулирован без возврата средств». Сам Кулкарни уклонился от комментариев, сославшись на условия конфиденциальности, но его заметки помогли восстановить суть выступления.
Аудиозаписи всех четырех лекций в итоге попали в редакцию The Guardian от анонимного источника среди слушателей. Тиль через своего представителя не стал оспаривать их подлинность, а пресс-секретарь Джеремайя Холл лишь уточнил некоторые детали, подчеркивая, что Тиль полемизировал с теологами, а не воспроизводил их идеи.
Что касается лекций в Риме, они приобрели еще более заметный политический контекст, учитывая войну в Иране, о которой будет сказано позже, и позицию Папы Льва XIV, первого американского понтифика, который занял противоречивую позицию по иммиграционной политике администрации Трампа.
Антихрист или Армагеддон
Основная мысль Тиля заключается в том, что мир стоит перед выбором, и обе дороги опасны. Одна ведет к Армагеддону, физическому уничтожению через ядерный конфликт, пандемию или неконтролируемый ИИ, другая — к антихристу. Тиль считает, что именно вторая угроза недооценена катастрофически.
По мнению Тиля, антихрист не только персонаж, а целая система, идеология и политический проект. Для него мировое государство и антихрист почти синонимы.
Развивая эту концепцию через метафору Сциллы и Харибды, Тиль подчеркивает, что человечество в настоящее время охвачено страхом перед Сциллой Армагеддона, но именно этот ужас подстегивает Харибду — мировое государство.
«Сказать «Армагеддон» — это нормально, никто не удивится. Сказать «антихрист» — и все смотрят на тебя как на инопланетянина», — поясняет он в интервью Гуверовскому институту. Эта асимметрия страхов создает уязвимость: от одной угрозы общество хоть как-то защищается, о другой — не думает вовсе.
Тиль также отмечает, что до 1945 года мир казался слишком большим, чтобы его можно было уничтожить собственными усилиями человека. Темы конца света оставались теоретическими и не воспринимались серьезно.
Ситуация кардинально изменилась с появлением ядерного оружия, когда возникла реальная угроза глобального самоуничтожения. Ключевой момент он связывает с бомбардировками Хиросимы и Нагасаки, когда библейские образцы конца света стали реальными, и эсхатология вышла за пределы богословия, стала частью политической и технологической дискуссии.
Однако, по его мнению, это не ведет к более трезвому разговору о рисках. Напротив, возникает психологическое вытеснение, когда общество избегает взгляда на собственные разрушительные возможности.
Антихрист получает власть не через гипноз, а через «рассуждения об Армагеддоне». «Как Антихрист захватывает власть? Мы говорим об Армагеддоне. Он использует волну апокалиптического страха», — утверждает венчурный инвестор.
Тиль видит в этом реализацию библейского пророчества: «Когда будут говорить: «мир и безопасность», тогда внезапно постигнет их пагуба» — цитата из Первого послания к Фессалоникийцам (5:3), которую бизнесмен называет слоганом антихриста. Испуганное человечество само отдает ему контроль в обмен на эти «мир и безопасность».
Иными словами, Тиль считает, что антихрист будет использовать страх перед экзистенциальными угрозами — глобальным потеплением, неконтролируемым ИИ или ядерной войной — для концентрации власти, подталкивая человечество к принятию «мировой диктатуры безопасности». Риск такого тоталитарного правления, по убеждению миллиардера, не менее опасен, чем сама угроза глобальной катастрофы.
Эсхатология Тиля неразрывно связана с его тезисом о технологической стагнации. В рамках его логики он указывает на интеллектуальную немощь современных институтов. В интервью он заметил, что университеты деградировали до уровня гиперспециализации и не способны решать глобальные вопросы. Тиль сравнивает современную науку с «булавочной фабрикой» Адама Смита, отмечая, что из-за фрагментации знаний никто не понимает общего устройства. В итоге рационалистический подход запрещает обсуждать даже конец жизни, не говоря уже о конце света.
Прогресс в физическом мире остановился. Нет новых лекарств от большинства заболеваний — «исследователи рака говорят, что вылечат его через пять лет, и это продолжается уже пятьдесят лет». ИИ — единственный реальный технологический вектор, и именно поэтому вокруг него такой ажиотаж. По масштабам он сопоставим с интернетом в конце 1990-х, значим, хотя не является революцией вселенского масштаба.
Общество, лишенное роста, становится более авторитарным и жестким, а значит, более уязвимым перед теми, кто предложит «мир и безопасность» в обмен на свободу. Круг замыкается. Именно поэтому те, кто требуют глобального регулирования ИИ, по логике Тиля, действуют в интересах антихриста.
Предвестники антихриста
Международные организации, такие как ООН и МУС, а также глобальные финансовые регуляторы, представляются Тилем как признаки уже начавшегося процесса. Примеры «мягкого» ограничения свободы он видит повсюду: от обязательной верификации возраста в соцсетях до массовых задержаний за «оскорбительные высказывания» онлайн. К этому списку он добавляет невозможность скрыть средства от международного контроля, что в своё время и стало основой его проекта PayPal как попытки создания альтернативной финансовой среды.
Тиль считает, что такие фигуры, как активистка Грета Тунберг, философ Ник Бостром и идеолог моратория на ИИ Элиезер Юдковский, могут считаться «предшественниками антихриста». Их объединяет использование страха перед технологиями для оправдания глобального регулирования. Если в XVII–XVIII веках антихрист изображался как «безумный ученый», то в XXI веке он предстает как луддит, стремящийся замедлить прогресс, считает техномагнат.
Попытки Тунберг «усадить всех на велосипеды» напоминают Тилю прыжок из огня в полымя. Это и есть Харибда — водоворот мирового правительства, который засасывает человечество под предлогом защиты от Сциллы Армагеддона.
Тиль исключает такие фигуры, как Билл Гейтс, из числа «кандидатов» на роль антихриста, несмотря на свою антипатию к нему. Он считает, что Гейтс, как и проповедник безбожия Ричард Доукинс, «застрял в XVIII веке» со своим атеизмом и видит мир лишь как набор технических задач. Антихрист, по мнению Тиля, — это фигура иного масштаба, способная на тотальную идеологическую подмену. Он должен быть популярным и понимать эсхатологическую природу власти, поэтому Тиль также исключает из списка своего противоречивого коллегу Марка Андриссена, который написал «оптимистичный» манифест, утверждающий, что технологии и прогресс — это благо, а любые попытки их сдерживания — ошибка.
Тиль убежден, что настоящая угроза исходит не от тех, кто творит «безумную науку», а от тех, кто проповедует отказ от нее под маской гуманизма.
Кроме того, антихрист, по его представлению, должен быть молодым. Тиль акцентирует внимание на числе 33, которое символически появляется в различных традициях: Христос умер в 33, Будда достиг нирваны в 33, Александр Македонский был на пике завоеваний в 33. Он также добавил, что «пришлось» сказать что-то положительное об исламе: «Есть интересная идея: в жизни после смерти ты оказываешься в своем 33-летнем теле — в лучшей версии самого себя».
«Антихрист должен как-то превзойти это. Я не хочу быть слишком буквальным, возможно, в нашей геронтократии 66 — это новые 33», — добавил Тиль.
Современная Кремниевая долина, по мнению Тиля, охвачена «луддизмом эффективных альтруистов». В этом контексте антихрист не просто противостоит Иисусу — он копирует его, представляясь «ультрахристианским» благодетелем, стремящимся объединить мир ради выживания. Эта стратегия превращает эсхатологический страх в политический актив, где глобальное управление предлагается как единственный способ спасения.
Катехон в современности
В лекциях наряду с антихристом появляется катехон — греческое слово, обозначающее силу, удерживающую приход антихриста. США, согласно концепции Тиля, выступают главными кандидатами на эту роль. Однако Америка также может быть кандидатом на роль самого антихриста. «Америка — это нулевая точка мирового государства и нулевая точка сопротивления ему», — и поэтому президентские выборы в США для него важнее, чем выборы в любом другом месте. Именно поэтому он поддерживает определенных политиков.
Тиль финансировал сенатскую кампанию Джей Ди Вэнса в Огайо и оказал значительное влияние на его политический подъем. В эссе для католического журнала The Lamp Вэнс называет Тиля «возможно, самым умным человеком», которого он когда-либо встречал.
После приход Вэнса в Белый дом Тиль в своих лекциях заявил, что «очень его поддерживает», но беспокоится о «слишком тесной близости к папе» и «слиянии Цезаря и Папства».
Еще в середине 2000-х, после основания Palantir, но до первых крупных контрактов, Тиль предложил создать «координацию мировых спецслужб» как альтернативу ООН и описывал необходимость «политической рамки, работающей вне сдержек и противовесов представительной демократии».
Тиль был спонсором кампании Джей Ди Вэнса и значительно повлиял на его политическое восхождение
Тиль развивает эту тему и через литературу. В «Хранителях» Алана Мура антагонист Озимандиас стремится к мировому миру, но Доктор Манхэттен отвечает: «Ничто не длится вечно». В манге «Ван-Пис» действия разворачиваются через восемьсот лет после установления мирового государства, которое становится все более мрачным. Главный герой Луффи в красной соломенной шляпе становится символом свободы, а эмблема «Веселый Роджер» — культурным маркером.
«В моей интерпретации, миром правит нечто вроде антихриста», — и именно пираты, находящиеся вне системы, оказываются носителями подлинной свободы.
В этом контексте важно отметить, что в прошлом году глобальное протестное движение поколения Z перекликалось с протестами в США, проходя под символикой популярной японской манги. Образ капитана Манки Ди Луффи, который противостоит мировому правительству и освобождает угнетенных, стал символом свободы.
Даджаль: исламская интерпретация
Примечательно, что описанная Тилем фигура — харизматичный лжемессия, который берет власть через страх и обещание безопасности, устанавливая тотальный контроль над ресурсами и информацией — важная часть исламской эсхатологии. Даджаль, в переводе с арабского, означает «обманщик» или «лжец».
В классической исламской традиции Даджаль появится перед концом времен и будет обладать почти сверхъестественной властью, контролируя урожай и дождь, перемещаясь по земле с невероятной скоростью и видя то, что скрыто от других. Он предложит людям «рай», угрожая «адом», но его рай окажется адом, а ад — раем.
Ибн Кясир, средневековый исламский ученый, описывал Даджаля как существо с поврежденным глазом или слепым на один глаз. Часто его изображают как одноглазого, что подогревает теории о символике «глаза», присутствующего в конспирологических и культурных интерпретациях.
Некоторые современные исследователи пересматривают этот образ, предполагая, что Даджаль может быть не одним человеком, а системой: современной финансово-политической архитектурой, основанной на ростовщичестве и централизованном контроле.
Одноглазость также может символизировать информационную асимметрию: система видит все о вас — через cookies, камеры и другие технологии — в то время как вы не видите почти ничего о системе.
Хамза Юсуф, один из влиятельных западных исламских ученых, также обсуждает эту тему. Он отмечает, что традиционные описания Даджаля — контроль над питанием, водой и передвижением — с пугающей точностью соответствуют архитектуре современного государственного и корпоративного управления. Когда все оцифровано и централизовано, власть может отключить вас от жизни.
Даджаль — современная финансово-политическая архитектура?
Таким образом, прослеживается параллель с концепцией Тиля о антихристе: оба образа описывают систему, которая захватывает власть через страх и обещание защиты, устанавливая тотальный надзор и лишая человека возможности выйти из-под контроля. И в христианской, и в исламской традиции этот образ приходит не как явный враг, а как спаситель — и именно поэтому его так трудно распознать.
Вопрос, который Тиль, вероятно, часто слышит: что же такое Palantir, если посмотреть на него через эту призму?
Технократия республиканцев
В пост-11-сентябрьскую эпоху в 2003 году Тиль основал Palantir Technologies.
Стоит упомянуть и человека, стоящего за этой компанией. Сооснователь и CEO Алекс Карп, еврей-сионист с докторской степенью из Германии, познакомился с Тилем в студенческие годы на юридическом факультете Стэнфорда — кузнице кадров для Кремниевой долины. Там и сложился этот странный, на первый взгляд, союз.
Странный, потому что оба они представляют разные полюса политического спектра, но только на первый взгляд, так как действуют в рамках одного мифа. Карп видит Palantir как экзистенциальный щит западных ценностей, исходя из прагматичной логики: если эти инструменты не создаст Запад, их создадут его враги.
В прошлом году Карп совместно с Николасом Замиской выпустил книгу «Технологическая республика», в которой излагает свою философию «техно-национализма», утверждая, что выживание Запада зависит от глубокого сотрудничества Кремниевой долины с государством и активного внедрения ИИ в оборонную сферу.
Сам Карп не является «технарем», его выступления носят эксцентричный и морализаторский характер.
Катехон — Palantir?
Palantir стала компанией, находящейся в центре внимания и подвергающейся критике из-за связи с тотальной слежкой и военными миссиями. Среди всех проектов Тиля это тот, который выделяется: именно через призму Palantir лекции Тиля обретают неоднозначный смысл.
Palantir получила раннее финансирование от венчурного фонда ЦРУ In-Q-Tel и специализируется на разработке платформ анализа больших данных. Первым продуктом стала система Palantir Gotham, созданная для нужд разведки.
Основная задача компании — не только сбор информации, но и интеграция разрозненных массивов данных в единую аналитическую среду. Разведданные, финансовые транзакции, перемещения людей, медицинские записи и метаданные звонков, ранее хранившиеся в изолированных кластерах, теперь объединяются алгоритмами. Система выявляет скрытые связи там, где человеческий глаз видит лишь хаос. Palantir, согласно этикетке, делает мир «прозрачным» для оператора, превращая неопределенность в управляемую структуру.
Название компании не случайно: палантиры — это магические камни из вселенной «Властелина колец», позволяющие видеть и контролировать происходящее в любой точке мира. За этим всеведением стоит Око Саурона, а логотип компании отсылает к этому образу.
Реальный Palantir, долгое время окутанный тайной, работает по схожему принципу.
Здесь мы видим параллель с образом антихриста, который имитирует божественное всезнание. Более точную связь дает исламская традиция, где Даджаль — одноглазый, что символизирует «технологическое зрение». Здесь же сходятся и многие закулисные теории о символике Ока. Системы вроде Palantir обладают «всевидящим» оком мониторинга.
Кроме того, система не просто фиксирует реальность — через «предиктивную полицию» она формирует будущее, превращая человека в переменную в уравнении глобальной безопасности. Это достигается именно через те инструменты, которые, как отмечалось выше, можно приписать Даджалю.
Сегодня Palantir имеет многомиллионные контракты, включая сотрудничество с армией США и иммиграционной службой ICE. Последняя использует систему для тотальной слежки за мигрантами, интегрируя данные из десятков государственных баз в реальном времени. Программное обеспечение платформы также применяется израильскими военными для выбора целей в секторе Газа, фактически поддерживая геноцидные действия Израиля. Украина также стала для компании «живой лабораторией»: система Palantir Meta-Constellation в реальном времени объединяет данные со спутников, дронов и тепловизоров, позволяя наводить артиллерию.
В последние дни Palantir участвует еще в одной военной авантюре.
В свете последних событий на Ближнем Востоке, когда США и Израиль атаковали Иран, технический директор Palantir Шьям Санкар, заявил, что война в Иране может стать первой, где ИИ сыграл ключевую роль. Он утверждает, что историки будут вспоминать этот конфликт как переломный момент в современной войне, когда подобные технологии значительно повышают эффективность принятия решений на поле боя.
Среди используемых технологий — платформа Maven Smart System от Palantir, управляющая огромными потоками данных и ускоряющая процесс выбора целей. Санкар подчеркивает, что ИИ помогает не «стрелять», а оптимизировать сложные процессы принятия решений.
Зачатки «Скайнета»
Комментаторы отмечают, что в текущем противостоянии с Ираном Пентагон активно использует инструменты ИИ, в частности платформу Palantir Maven, в которую интегрирована языковая модель Claude от Anthropic — одной из самых передовых компаний в области ИИ. Такая связка позволяет обрабатывать колоссальные массивы разведданных в реальном времени, превращая нейросети и софт Тиля в единую систему.
Хотя ранее ИИ от Anthropic использовался для различных военных задач и даже в ходе рейда по захвату президента Венесуэлы Николаса Мадуро, в масштабных боевых действиях Claude был применен впервые. Тандем Maven и Claude позволяет военным принимать решения на «машинной скорости», превосходя возможности человеческого штаба.
Тем не менее, триумф технологий сопровождается политическими издержками. За несколько часов до начала бомбардировок Ирана Трамп объявил о запрете на использование инструментов Anthropic из-за конфликта между главой компании Дарио Амодеи и администрацией президента.
Несмотря на «развод», Пентагону дали полгода на вывод технологий Claude из оборота, так как армия стала критически зависима от этого «цифрового мозга». Другими словами, зависимость командования от системы Maven и Claude достигла такого уровня, что администрация готова использовать государственные полномочия, чтобы принудительно удержать технологию, если Anthropic попытается ее отключить. Военные заявляют: «Мы не позволим моральным принципам Амодеи стоить жизни хотя бы одному американцу».
Логотипы Министерства обороны США и компании Anthropic
Тем не менее, процесс модернизации необратим: на место Anthropic в Пентагон уже спешат другие гиганты — OpenAI Сэма Альтмана и xAI от Илона Маска, которые подписали соглашения о работе с засекреченными системами.
Кремниевый Левиафан
На фоне ударов по Ирану акции Palantir показали мощный рост, прибавив 15% за неделю, что стало редким исключением на падающем технологическом рынке. Таким образом, Уолл-стрит проигнорировала риски, связанные с внесением партнера Palantir в «черный список» Пентагона.
В этом месяце Министерство обороны США официально закрепило за системой от Palantir статус основной долгосрочной программы. Это решение, зафиксированное в письме замминистра Стива Файнберга, превращает платформу в обязательный стандарт с постоянным госфинансированием.
За полгода до официального признания Maven главной военной операционкой, Армия США объединила 75 разрозненных контрактов в одну мегасделку с Palantir стоимостью $10 миллиардов, ставшую крупнейшей в истории компании и окончательно утвердившую доминирование Тиля в Вашингтоне. Как иронично заметил Дональд Трамп на саммите по ИИ: «Мы покупаем у Palantir очень много вещей».
Таким образом, компания активно наращивает свои позиции внутри госмашины, становясь ее «военным мотором».
Символичным шагом в этом процессе стало то, как Palantir вытесняет старых оборонных гигантов вроде RTX (Raytheon): в рамках проекта TITAN (мобильные наземные станции разведки) армия предпочла ИИ-экспертизу традиционному «железу». Военные называют эти возможности «революционными», фактически признавая, что старая школа оборонки больше не справляется с темпами современной цифровой войны.
Трамп: «Мы покупаем у Palantir очень много вещей»
Deus Ex Machina
На рынке также появились другие платформы, которые значительно увеличили свои позиции за последние годы и выглядят более технологически продвинутыми, чем традиционная «большая пятерка» американского оборонпрома.
Март 2026 года войдет в историю как месяц, когда «роман» Пентагона с новыми оборонными компаниями превратился в официальный и дорогой брак.
Ключевым игроком стал проект Anduril Industries, ставший «младшим братом» Palantir. Компания была основана в 2017 году Палмером Лаки — создателем Oculus Rift, который продал свой стартап Марку Цукербергу за $2 млрд. Карьера Лаки в Facebook оборвалась после скандала из-за его поддержки Дональда Трампа. После выхода из Facebook он объединился с выходцами из Palantir, что определило кадровую и идеологическую преемственность нового проекта.
Сделка с Anduril на $20 миллиардов — это не просто контракт, а «входной билет» в высшую лигу, выписанный на условиях, которые десятилетиями были привилегией старой гвардии вроде Lockheed Martin, Boeing или RTX.
Ключевой продукт Anduril — операционная система Lattice OS, которая объединяет тысячи разрозненных потоков данных в единый центр управления. Она связывает воедино широкий спектр автономных систем: от реактивных перехватчиков и дронов-камикадзе до глубоководных аппаратов и разведывательных башен. Здесь речь идет не просто о производстве отдельных видов вооружений, а о создании целостной цифровой экосистемы поля боя.
Как и Palantir, Anduril занимает жесткую позицию. В то время как значительная часть Кремниевой долины долгое время заигрывала с пацифистской риторикой, Лаки формулирует цель: обеспечить технологическое, прежде всего ИИ-превосходство США в военной сфере.
В 2024 году Palantir и Anduril объявили о создании совместного консорциума, нацеленного на обеспечение лидерства США в области искусственного интеллекта для задач национальной безопасности.
Компании объединяет мифология Толкина: если Palantir — это «всевидящее око» и аналитический мозг, то Anduril носит имя перекованного меча Арагорна — буквально «Пламя Запада». Это разделение ролей символично: Palantir обеспечивает стратегическое видение, а Anduril становится его физическим воплощением, карающим инструментом и щитом на поле боя.
И это воплощение происходит прямо сейчас: недавно стало известно, что обе компании входят в число разработчиков программного обеспечения для запланированного президентом Трампом противоракетного щита Golden Dome — «Золотого купола». Ранее эти фирмы не упоминались публично.
Golden Dome — это предлагаемый высокотехнологичный многоуровневый противоракетный щит, предназначенный для защиты территории США от баллистических, крылатых и гиперзвуковых угроз. Изначальная стоимость системы оценивалась в $125 миллиардов, но теперь она возросла до $185 миллиардов.
Новые технологии вытесняют старых гигантов американского оборонпрома?
Истоки
Тиль формирует свои идеи, опираясь на труды французского мыслителя Рене Жирара и немецкого политического философа Карла Шмитта. Последний, по признанию инвестора, стал основой его убеждений.
Тиль: «Он показал, что политика определяется различением друзей и врагов. Рейгановская коалиция держалась не потому, что у миллионера, генерала и священника было что-то общее, а потому что у них был общий враг».
Связующим звеном также стал Вольфганг Палавер — австрийский теолог-пацифист, написавший в 1990-х серию работ о Шмитте. На конференции жирардистов в Стэнфорде в 1996 году Палавер сформулировал центральный аргумент: Шмитт принял Гитлера за катехона, который в итоге сам стал антихристом. Ставка на насилие ради сдерживания насилия дала противоположный результат. Тиль заимствовал этот анализ. Катехон и антихрист легко меняются местами.
В августе 2025 года Палавер встретился с Тилем в Инсбруке. Он надеялся убедить его пересмотреть свои позиции, но результат остался неопределенным. «В конце концов, вам нужно решить: вы действительно христианин в полном смысле слова? Или вы шмиттианец?», — пишет Палавер.
Тиль в интервью Коуэну отвечает на это косвенно: «Мне ближе христианство Константина, чем христианство Матери Терезы».
Что касается Карпа, его интеллектуальный фундамент закладывался в начале 90-х, когда он учился у Юргена Хабермаса, одного из самых знаковых современных философов. В статье для Politico, написанной в этом марте по случаю смерти Хабермаса, Карп признает, что именно во Франкфурте сформировалось его понимание механизмов власти. Хабермас, будучи столпом неомарксизма и критической теории, стал для Карпа проводником в мир идей Франкфуртской школы — Адорно, Хоркхаймера, Маркузе, Фромма и Вальтера Беньямина.
Карп пишет, что в один момент произошел центральный идеологический разрыв между учителем и учеником: Хабермас отверг работу Карпа, посвященную критике социолога Талкотта Парсонса, и отказался быть его научным руководителем.
Платформа Maven Smart System от Palantir
Техносуверен
Можно долго рассуждать о последствиях развития техники — от Жака Эллюля до Унабомбера, от Карла Шмитта до современного философа Джона Грея. Несмотря на различия, их объединяло одно предчувствие: технология не всегда является просто инструментом.
Алгоритм стал полноправным участником боевых действий, принимая косвенные решения о жизни и смерти в промышленных масштабах.
Карп заявляет, что тотальное технологическое доминирование США — единственный способ удержать мир от хаоса и гарантировать выживание Запада. Для него разработки Palantir являются решающим инструментом силы, который превращает американское превосходство в неоспоримый факт.
Таким образом, технология, созданная, вроде как, для защиты государства от глобальной тирании, сама становится той инфраструктурой, которая делает тиранию возможной.
В этой логике Palantir — это попытка построить технологический псевдо-катехон, силу, которая «удерживает» мир от падения в бездну и прихода антихриста через тотальный контроль.
Именно здесь параллель с Даджалем обретает свою полноту. Поскольку Даджаль не всегда является очевидным злом или разрушителем, его контроль над ресурсами, информацией и порядком представляется как управление, безопасность и избавление от хаоса. Palantir продается правительству под той же риторикой: мы предоставляем вам инструмент спасения, защиты и стабильности.
Но возникает вопрос — чей мир они спасают? Ведь мир для них, судя по всему, фрагментирован и ранжирован, а не целостен. Кто такие орки в их представлении?
Таким образом, трагедия этого замысла заключается в очевидном эсхатологическом противоречии: пытаясь создать инструмент для предотвращения глобальной бюрократической дистопии, Тиль и Карп выстраивают систему всевидящего ока и контроля, которая в любой традиции описывается как идеальная форма для прихода конца истории, которого они боятся. Ведь даже в спасая «свой» мир, Тиль, как не самый внимательный ученик Шмитта, не знает, на чьей стороне он играет: вполне возможно, мир, который он пытается защитить, и инструмент, который он создает, являются ранними проявлениями антихриста, маскирующегося под «свое».
Запись Кремниевая долина и эсхатология: Palantir как символ Даджаля? впервые появилась на K-News.
