Дорогие мои кыргызстанцы!
Я решила обратиться к вам по причине, которая меня очень волнует. В последние дни моё сердце наполнено горечью из-за активного распространения слухов и недоразумений о моем брате Чынгызе, которые, к сожалению, порочат его память. Я была глубоко расстроена и долго плакала. Прошло уже 17 лет с его ухода, но некоторые продолжают обсуждать его, как будто они были его близкими друзьями или сидели с ним за одним столом.
В народе говорят: «О покойнике плохо не говорят», но, увы, это происходит. Вы беспокойте его даже после смерти…
— Неужели это враги кыргызского народа, которые хотят посеять раздор между нами? — такие мысли меня тоже посещают. И сплетни, которые распространяются, противоречат друг другу. Или они думают, что за Чынгыза некому заступиться?
Правда, к сожалению, уже никто не скажет — его современников почти не осталось…
Я даже не обижаюсь на таких людей. Пусть это останется на их совести.
Мой брат всегда имел поддержку от Манаса-ата. Это говорилось великим Саякбаем Каралаевым. Я не желаю зла тем, кто порочит память Айтматова, но нужно быть осторожными…
В 1991 году был открыт Ата-Бейит, и среди 137 безвинно расстрелянных были останки и моего отца. Я смогла простить его убийц. И этих людей я тоже прощаю. Но всё же меня не покидает мысль: «Это попытка врагов разделить наш народ и разжечь вражду?» Возможно, это и есть их цель — кто знает? И вновь я оставляю всё на Божий суд.
В этом году мне исполняется 89 лет. Я пережила много: и радости, и горести. Видела взлёты и падения, но никогда никто не причинял мне такой глубокой боли…
После ареста и расстрела моего отца наша семья жила в ужасной бедности. Мы пережили голод, страдания и тяжёлые испытания. Нас преследовали как «детей врага народа». Но я хочу сказать спасибо кыргызскому народу! Огромное спасибо родственникам отца! Тысячекратно благодарна народу Шекера и народу Таласа! Если бы не они, кто знает, остались бы мы живы? Мы выжили благодаря помощи простых людей.
Особая благодарность моей матери, Нагиме Айтматовой. Несмотря на все трудности, она сумела поднять нас на ноги. К сожалению, были и такие, кто осмеливался нападать на неё — тогда и сейчас…
Моя мама — настоящая героиня. Она привезла нас, детей Төрөкулa, в Шекер и сказала: «Вы — кыргызы, будьте со своим народом!». Она воспитала нас среди людей, привила глубокое чувство принадлежности к кыргызскому народу.
— Чынгыз, Ильгиз, дети мои, вы — потомки Төрөкулa. Держите голову высоко. Где бы вы ни были, не позорьте имя отца, — так говорила нам мама.
Оба моих брата и сестра посвятили свою жизнь своему народу и земле. Кто может сказать, что они причинили кому-то зло?
Меня особенно огорчает, когда на Чынгыза сваливают все грехи, делают его виновным во всём.
Если бы он сейчас пришёл и сказал: «Этого не было, а вот это было» — возможно, сплетники бы замолчали…
Мой брат Чынгыз прославил кыргызский народ на весь мир. Он донёс эпос «Манас» до каждого уголка планеты. Сколько усилий он приложил для развития кыргызского языка при существующей советской системе! Как он боролся за открытие кыргызских школ во Фрунзе. Он добился открытия двух школ!
А теперь мы сами позоримся перед всем миром, критикуя его память!
Вот, буквально на днях, представители казахского народа звонили мне и спрашивали:
«Что у вас происходит? Почему вокруг Айтматова столько скандалов?»
Как бы мне ни болело за брата, я не могу отвернуться от своего народа. Что я могла им ответить? Мне было стыдно и больно…
Ни одна из интернет-сплетен не соответствует действительности. У меня есть доказательства своих слов.
Распространяются слухи, что Чынгыз писал по-русски, не знал кыргызского языка и не писал на нём. Этим людям всё равно, что его книги переведены на 185 языков.
Для тех, кто не знает: по количеству изданных книг Айтматов занимает третье место в мире после Шекспира и Толстого.
Почему он перестал писать на кыргызском — расскажу.
В 1957 году моего брата преследовали некоторые высокопоставленные советские чиновники. Они утверждали, что пришло письмо из Москвы, в котором говорилось, что «этот молодой Айтматов выступает против советской идеологии, подрывает советскую литературу, устраните его!»
Местные чиновники, как говорится, «перестарались»: довели его до болезни, перестали печатать книги, унижали.
Даже моей матери говорили: «Если надо, мы устроим так, что твой сын Чынгыз повторит судьбу своего отца Төрөкулa. Пусть прекратит писать!» Представьте, каково было моей матери услышать такие слова…
Чынгыз долго не мог подняться с постели. И только после реабилитации отца он начал поправляться. Вероятно, дух отца поддержал его. Имена тех, кто устроил травлю на Чынгыза, я называть не буду. Их я тоже простила.
Из-за таких гонений у него не было возможности писать и издаваться на кыргызском. Это мы сами, кыргызы, не давали ему возможности, вставляли палки в колёса.
Он долго не знал, что делать. О препятствиях, создаваемых чиновниками на родине, узнал великий советский поэт Александр Твардовский. Именно он поддержал моего брата: «Чингиз, пиши по-русски! Мы будем публиковать тебя в журнале «Новый мир». Тогда твои земляки не смогут тебя тронуть». Так он и начал писать на русском.
Насколько мне известно, его произведения около 15 лет вообще не издавались в Кыргызстане — печатались только в России. Это тоже можно доказать. А ведь Чынгыз вырос в Шекере, среди простых людей, прекрасно знал родной язык и первые книги писал на кыргызском. Он гордился своим языком и отстаивал его.
Кыргызский народ никогда не видел от Айтматова зла — только добро. Он всей душой переживал за каждого из вас.
Некоторые упрекают его, что в 1990-е годы, когда народ страдал, он «жил в роскоши в Европе». Это не правда. Он был послом Кыргызстана и первым наладил связи с Западом. Во Франции, Бельгии, Англии, Германии.
«Мой народ живёт в Центральной Азии. Мы, кыргызы, хоть и маленький народ, но способны на равноправные отношения» — он внёс огромный вклад в международное признание нашей молодой независимой республики. Его дипломатическая деятельность — это отдельная страница истории.
Есть и такие, кто утверждает, будто в Ошских событиях 1990 года Чынгыз Айтматов был «на стороне узбеков». Позвольте рассказать вам об этом, и вы сами оцените ситуацию.
После событий 1990 года я спросила его: «Почему ты сразу не приехал в Ош, а полетел в Узбекистан?»
Он ответил:
— Времени не было. Я был в Москве. Переживая, что конфликт перерастёт в вооружённое столкновение, я решил встретиться с Исламом Каримовым. Для этого связался с его помощником. «Хорошо, Ислам Абдуганиевич примет вас», — ответил мне помощник. Нельзя было медлить, пришлось вылететь немедленно. Поэтому я не смог вернуться в Кыргызстан сразу.
— И что ты тогда сказал Каримову? — спросила я, едва придя в себя от его ответа.
— Ислам Абдуганиевич меня ждал. Я зашёл с двумя узбекскими писателями, мы долго беседовали. В общем, в конце я сказал президенту Узбекистана: «Мы — родственные народы: кыргызы, узбеки, казахи — с общим происхождением. Если между нами разгорится серьёзный конфликт, это может обернуться большой бедой для всей Центральной Азии».
В итоге Каримов ответил: «Чынгыз Торокулович, я вас понял. Ни один наш солдат не перейдёт границу Кыргызстана». И он сдержал своё слово.
Так мой брат предотвратил большую войну в Центральной Азии. Разве можно назвать предателем того, кто предотвратил войну между Узбекистаном и Кыргызстаном?
Некоторые обвиняют Айтматова в избрании Аскара Акаева. Это тоже ложь.
Акаева избрал Верховный Совет, а не Айтматов. Когда три предыдущих кандидата не прошли, мой брат предложил: «Обратите внимание на этого молодого Акаева, если он подходит». Это правда. Но сам мой брат в момент выборов не находился в Кыргызстане и никак не вмешивался в выборы. Акаева поддержали и избрали депутаты того времени самостоятельно.
Я хочу сказать, нам не следует очернять президентов. Президент — это такой же символ, как флаг, герб и наш Манас. Зачем мы втаптываем в грязь собственные символы? Как мы выглядим перед международным сообществом?
Теперь о главном. Мой дорогой кыргызский народ, кажется, кто-то пытается посеять раздор в нашем обществе. Как нам сохранить единство, не стать чьей-то добычей, не позволить себя унижать?
Не нужно ни восхвалять, ни очернять моего брата — пусть покоится с миром.
Если кто-то хочет ругать — ругайте меня. Его возможные грехи я возьму на себя. Не тревожьте души усопших!
Я даже думаю попросить правительство не проводить 100-летний юбилей Чынгыза. Я уже вижу, что снова начнутся претензии: «Эти деньги могли бы использовать на что-нибудь другое!»
Поэтому заранее прошу: пусть средства, запланированные на проведение 100-летнего юбилея, лучше пойдут на помощь простым людям. Это будет самым искренним и настоящим памятником ему.
В конце я обращаюсь и к мусульманской общине.
Моя мать окончила обучение в женском медресе, знала арабскую вязь и читала Коран непосредственно из книги. Она обучала нас тому, что знала. Больше всего это касалось старшего сына. В Советское время не разрешалось держать дома Священное Писание, но в мамином сундуке хранился Коран. Она соблюдала пост, несмотря на болезни, и рассказывала нам о толкованиях Корана.
В самые трудные времена она говорила, что Аллах испытывает её, что она должна терпеть, чтобы поднять детей на ноги. Думаю, именно знание Корана помогло ей справиться с жизненными трудностями. Она обучала этому и нас, своих детей.
Мой брат по матери Ренат вспоминал, что каждый раз, когда книги Чынгыза выходили в свет, она уединялась в своей комнате и выражала благодарность Всевышнему, совершая намаз.
Мой дед по матери Хамза участвовал в строительстве медресе и мечети и внёс большой вклад в распространение ислама среди кыргызов. Прадед по бабушке в своё время занимал должность муфтия Сибири и Казахстана. Мы являемся потомками таких выдающихся людей.
Поэтому разговоры о том, что Айтматов «отошёл от религии», — пустые слова. Он уважал веру и жил в служении. Кто, кроме самого Аллаха, может измерить истинную веру человека?
О его вере, о его духовности говорят книги Чынгыза. Вне зависимости от вероисповедания люди откликаются на его произведения и размышления; значит, мой брат тоже был человеком, близким к Богу?
В событиях, описанных им, у всех его героев есть прототипы. Мы жили с ними, были соседями, родственниками. В его книгах нет вымысла. Была и Толгонай апа, и Джамиля была из нашего айыла, Исмаил, Дуйшен… Но всё это происходило в двадцатом веке. Чынгыз Айтматов тоже был писателем двадцатого века. Сейчас другие времена, другие события, понятия. Но, какие бы ни были времена, как он сказал, у нас есть каждодневная обязанность — быть человеком.
Дорогие мои кыргызстанцы, земляки-таласцы! Вы не оставили нас в трудные времена. И сейчас прошу: не дайте растоптать имя Чынгыза!
Развивающийся народ уважает себя, бережёт свою культуру. Давайте жить в мире и согласии! Будем бдительны перед недругами!
Бишкек, 26 января 2026
