- Кыргызстан обладает огромным гидроэнергетическим потенциалом в 142,5 млрд кВт·ч в год, что ставит нас на первое место в Центральной Азии. Однако реализовано всего 13%. Это как если бы человек, имеющий золото, просил в долг на хлеб — такова наша энергетическая реальность.
- Кубатбек Калыевич, что стоит за этим парадоксом?
- Все дело в тарифах. В 2024 году средняя стоимость электроэнергии для промышленности в Кыргызстане составила 4,35 цента за кВт·ч. В то время как в Казахстане — 7,5 цента, в России — 7,75, а в Китае — до 8,75 цента. Инвесторы не будут вкладывать средства в новые электростанции, если продажа электроэнергии будет ниже затрат на её производство. Математика здесь не в нашу пользу.
— Тем не менее, низкие тарифы выгодны для людей. Это социальный аспект …
Кубатбек Рахимов: Это всего лишь иллюзия. Подумайте о магазине, который продает хлеб ниже его себестоимости. Люди радуются, пока этот магазин не закроется. В 2024 году себестоимость электроэнергии составляла 2,42 сома за кВт·ч, а средний тариф — лишь 2,11 сома. Это создает скрытые убытки в размере около 450 миллионов долларов в год при потреблении 15 миллиардов кВт·ч. Эти потери покрывает государство, то есть мы, граждане.
Калый Рахимов: Хочу добавить, что это не просто деньги — это также износ оборудования. Курпсайская ГЭС, введенная в эксплуатацию в 1981 году, уже давно должна была быть заменена. Токтогульская ГЭС также эксплуатируется с советских времен. Мы продолжаем использовать устаревшее оборудование, не создавая нового. Это не экономия — это истощение ресурсов.
- Вы предложили концепцию «корзины тарифов». Можете объяснить, что это значит простым языком?
Кубатбек Рахимов: Существует финансовый механизм, называемый currency board, который ограничивает произвольное печатание денег, привязывая валюту к корзине резервных валют. Мы предлагаем аналогичный подход к тарифам. «Корзина тарифов» будет представлять собой взвешенное среднее значение тарифов наших соседей: Казахстана, России, Китая, Узбекистана и Таджикистана. Ожидаемый тариф — около 7,6 цента за кВт·ч. Наша цена не должна значительно отклоняться вниз более чем на 20–25%, учитывая наши преимущества в гидроэнергетике.
- Как связаны наши тарифы и торговля с соседними странами?
Кубатбек Рахимов: Связь прямая. Если у нас цена на электроэнергию значительно ниже, иностранные инвесторы будут размещать у нас энергоемкие производства, используя наши ресурсы и уводя прибыль. Например, один завод мощностью 100 МВт может сэкономить до 21 миллиона долларов в год, используя наш тариф вместо казахстанского. За 20 лет это составит 420 миллионов долларов — нашу природную ренту, которую мы передаем иностранному бизнесу.
Калый Рахимов: Технически, низкие тарифы способствуют нерациональному потреблению — это и майнинг, и устаревшее оборудование, и плохо утепленные дома. В результате нагрузка на сети растет, но средств на их развитие нет. Это замкнутый круг.
— Повышение тарифов может ударить по бедным. Как избежать социальной напряженности?
Кубатбек Рахимов: Это один из самых важных вопросов. В настоящее время субсидии нецелевые: богатые семьи с большими домами получают больше дешевой электроэнергии, чем бедные в маленьких квартирах. Это убыточная система. Оптимальный вариант — увеличить тарифы и ввести адресную защиту. Первые 100–150 кВт·ч в месяц должны продаваться по льготному тарифу для всех, а за каждую единицу сверх этого — по рыночной цене. В Кыргызстане уже существует инструмент — тариф «Үй-булого комок», который стоит развивать, а не игнорировать.
Калый Рахимов: Дешевые тарифы сегодня приведут к последствиям завтра. Аварийные отключения обходятся экономике гораздо дороже, чем повышение тарифов: предприятия останавливаются, продукты портятся, люди остаются без тепла. Настоящая забота о бедных — это надежная энергетическая система, а не иллюзия дешевой электроэнергии.
— Если у нас есть преимущество в виде дешевой гидроэнергетики, почему мы не можем сохранить низкие тарифы?
Калый Рахимов: Это преимущество существует только для уже построенных и амортизированных станций. Строительство «Камбар-Ата-1» мощностью 1860 МВт потребует 5–7 миллиардов долларов. Ни один банк не даст такие деньги, если электроэнергия будет продаваться по 4 цента за кВт·ч.
Кубатбек Рахимов: Нивелированная стоимость новой ГЭС составляет 8,5–11 центов, солнечной станции — 5–6,5 цента, ТЭС на Кара-Кече — 5,5–7,5 цента. Все эти цифры превышают нынешний тариф. Без повышения тарифов ни один проект не будет рентабельным. Поэтому проекты либо не реализуются, либо затягиваются на десятилетия. Это то, что мы и наблюдаем.
— Документация Верхне-Нарынского каскада готова на 80%. Почему проект заморожен с 2016 года?
Калый Рахимов: Не удалось заключить соглашение с инвестором. Договор с РусГидро был расторгнут, арбитраж в Гааге требует компенсацию около 37 миллионов долларов. Тендер на нового инвестора не состоялся. Проект мощностью 237,7 МВт с производством 942 млн кВт·ч в год просто стоит без движения. В то же время мы продолжаем импортировать миллиарды кВт·ч из России и Казахстана.
Кубатбек Рахимов: Если бы каскад работал по «корзинному» тарифу, ежегодная выручка составила бы около 72 миллионов долларов. За 20 лет это могло бы принести 1,4 миллиарда долларов. Это несостоявшееся национальное богатство. Новый инвестор не придет, пока тарифы не обеспечат окупаемость. Это не вопрос политики — это вопрос математики.
— CASA-1000 — экспорт в Афганистан и Пакистан. Как это связано с тарифами?
Калый Рахимов: CASA-1000 подразумевает экспорт до 1300 МВт летних избытков гидроэнергии. Проект включает линию 500 кВ Датка–Ходжент длиной 477 км, конвертерную станцию и линию до Пакистана протяженностью 750 км. Стоимость проекта составляет от 1,16 до 1,2 млрд долларов, финансируемых Всемирным банком и ЕБРР. Для участия в проекте необходимо провести реконструкцию Курпсайской ГЭС — увеличить мощность с 800 до 960 МВт за 150 миллионов долларов.
Кубатбек Рахимов: Ключевой момент: Пакистан и Афганистан готовы платить рыночную цену за нашу летнюю электроэнергию. Экспортный тариф по CASA-1000 выше нашего внутреннего субсидированного тарифа. Рынок ясно указывает: ваша электроэнергия дороже, чем вы её продаете на внутреннем рынке. Это наилучшее доказательство того, что текущие тарифы занижены.
— Как поднять тарифы, не вызвав социального недовольства?
Кубатбек Рахимов: Нужно действовать постепенно, прозрачно и адресно. Постепенно — у правительства уже есть план повышения тарифов до 2035 года, который необходимо реализовать без заморозки в предвыборный год. Прозрачно — каждое повышение должно сопровождаться объяснением, куда идут деньги. Люди охотнее принимают рост цен, когда понимают, за что платят. Адресно — предоставление льготной нормы потребления малоимущим, а не дешевой электроэнергии всем.
Калый Рахимов: Важно снизить потери в сетях с 15% до 11–12% — это позволит виртуально ввести около 600 МВт без строительства новых станций. Второй приоритет — модернизация действующих ГЭС. Токтогульская ГЭС добавила 240 МВт благодаря замене агрегатов. Это быстрее и дешевле, чем новое строительство.
— Как тарифный вопрос связан с ЕАЭС?
Кубатбек Рахимов: Договор о ЕАЭС предполагает создание общего рынка электроэнергии. Это движение к единой системе тарифообразования. Концепция «корзины тарифов» как раз об этом: наши тарифы должны быть сопоставимы с тарифами партнеров. Невозможно удерживать тарифы вдвое ниже казахстанских и при этом оставаться равноправным участником общего рынка. Лучше сделать это осознанно и на наших условиях.
— Если через десять лет мы достигнем успеха, какой будет энергетика Кыргызстана?
Калый Рахимов: Кыргызстан станет страной-экспортером. К 2035 году потребление электроэнергии вырастет до 29,7 млрд кВт·ч. Если мы введём в эксплуатацию «Камбар-Ату», ТЭС на Кара-Кече мощностью 1200 МВт, а также солнечные и ветровые установки, мы закроем дефицит и выйдем на экспорт. Энергетика может стать вторым по значимости экспортным сектором после золота. Но это возможно только при корректных тарифах, иначе мы останемся с красивыми горами и темными квартирами.
Кубатбек Рахимов: Кыргызстан имеет потенциал стать «зелёным хабом» Центральной Азии. У нас есть гидроэнергетика, солнечные и ветровые ресурсы — всё необходимое для современного энергоперехода. Концепция «корзины тарифов» как законодательно утвержденный принцип послужит сигналом рынку: у нас стабильная и обоснованная энергетическая политика. Приходите, стройте, зарабатывайте, и мы тоже будем зарабатывать. Дешевый свет — это обман. Справедливый тариф — это путь к настоящему развитию.
