На экраны вышло продолжение одного из самых обсуждаемых сериалов последних лет — фильм «Черный двор». Этот проект считается новой вехой в развитии кыргызского кино.
Что стоит за бурным развитием киноиндустрии в стране? Как кавээнщики стали ведущими продюсерами и действительно ли «Черный двор» представляет собой больше, чем просто фильм? Об этом в интервью 24.kg рассказал Аскат Табалдиев, генеральный продюсер 1.1 Studio.
Фото 24.kg
«Биртууганчик» обеспечил нас финансами и уверенностью
— Ты пришел из КВН. Когда стало ясно, что это путь в кино, а не просто выступления на сцене?
— Переломным моментом для нас стал проект «Биртууганчик». Мы заработали около полумиллиона долларов, что для нас было огромной суммой. До этого мы занимались различными подработками и закладывали машины, чтобы продолжать работать. И тут вдруг — мы создаем контент, который людям нравится, они готовы платить за него, и это дает возможность заботиться о своих семьях. Это было откровение.
— Именно тогда вы решили: пора переходить в кино?
— Да, мы поняли, что стремимся не только снимать, но и развивать продакшен. И не на уровне «сняли — заработали», а с амбициями выйти на международный рынок. В то время это казалось безумным, но мы решили идти вперед.
«Мы дрались на съемках — два режиссера, два льва»
— У вас редкий случай: бизнес с друзьями. Обычно это приводит к конфликтам.
— У нас тоже не всегда все шло гладко. Мы с Данчиком действительно дрались на площадке. Два разных режиссера, два разных характера. Падали на пол, душили друг друга (смеется).
— Серьезно?
— Совершенно. Но вскоре мы поняли: либо мы развалимся, либо научимся слушать друг друга. Мы разделили зоны ответственности — творческую и организационную. Это помогло.
— Теперь система наладилась?
— Да. У нас есть контракты, четкие роли и правила. Но главное — это уважение. Мы очень разные, и в этом наша сила. Один — математик, другой — чистый креатив, третий — амбициозный лидер. Я где-то между ними балансирую.
«Кино в Кыргызстане создают кавээнщики, потому что больше некому»
— В последнее время звучит много критики: «Кавээнщики и блогеры делают кино». Как ты к этому относишься?
— Это реальность. У нас нет развитых киношкол, как в России или других странах. Есть КВН, и он действительно стал кузницей кадров.
— То есть альтернативы не существует?
— Да, кавээнщики — это люди, которые не боятся действовать. Мы авантюристы. Мы не тратим время на раздумья — просто берем и снимаем. Так и появилась новая киноиндустрия.
— Но цифры впечатляют.
— Да, около 80% проката занимают кыргызские фильмы. В год снимается более 80 картин. Для нашей страны это сумасшедшие цифры.
«Если государство начнет диктовать — мы уйдем»
— Государство начало инвестировать в кино. Это положительный момент или риск?
— Это нормально, если есть диалог. У государства есть свои интересы — это логично. Но если это перерастет в диктат, тогда нет.
— То есть?
— Если нам скажут: «Снимайте это, а это нельзя» — тогда разговор короткий. Мы жили без этого и сможем продолжать. Но сейчас, честно сказать, диалог налажен. Появился парк креативных индустрий, есть сотрудничество с Министерством культуры.
— Есть совместные проекты?
— Да, мы работаем над несколькими проектами с государством. Например, сериал о футболе — это наша мечта. Мы хотим мотивировать молодежь заниматься спортом.
«На седьмой день деньги закончились»
— Давай поговорим о «Черном дворе». Сериал стал настоящим феноменом. Как его создавали?
— Все было очень напряженно. На седьмой день съемок у нас закончились деньги, а впереди оставался целый месяц работы.
— И что вы предприняли?
— Мы сели, посмотрели друг на друга и поняли: либо бросаем, либо продолжаем до конца. Вложили свои средства. Мы рисковали всем.
— Вы осознавали, что создаете хит?
— Я чувствовал, что это что-то сильное, но насколько — не знал. Просто было ощущение: это новый уровень.
— И с таким бюджетом...
— Примерно $200 тысяч на весь сериал. 12 серий. Для сравнения, у Netflix одна серия может стоить от $1,5 до $2 миллионов.
— И с этим бюджетом вы попали на фестиваль в Пусане?
— Да, мы были в одной номинации с Netflix. Проиграли Netflix India, но это нормально. Сам факт — уже победа.
«Мы не хотели убивать культ»
— После такого успеха было логично снять второй сезон. Почему этого не произошло?
— Потому что история завершилась. Мы не хотели превращать это в конвейер. Есть проекты, которые должны остаться культовыми.
— Но фильм все же появился.
— Да, спустя время. Мы выросли как продюсеры и поняли: есть франшиза, есть спрос. И что самое главное — есть история, которую можно продолжить.
«Мы попали в нерв, но сами не до конца понимаем как»
— В чем заключается секрет успеха «Черного двора»?
— Это сочетание множества факторов: каст, маркетинг, эпоха. Но главное — это тема.
— Какая именно тема?
— Это отношения между родителями и детьми. Если ребенок не получает любви, он ломается. Это основа. Зритель это чувствует.
— То есть это не о криминале?
— Нет, это о выборе. О последствиях. О жизни.
«Мы не романтизируем — мы предупреждаем»
— Некоторые считают, что фильм романтизирует преступность.
— Я с этим не согласен. Если посмотреть на структуру, в классических историях герои сначала достигают успеха — деньги, власть, успех, а потом падают.
— А у вас?
— У нас сразу вниз. С каждой серией становится хуже. Ошибки, предательства, потери. Это антипример. Это не «смотри и повторяй», это «смотри и не делай так».
«Русский язык — это органика времени»
— Почему фильм на русском языке и почему он оказался успешным в Кыргызстане?
— Потому что мы показываем 2000-е, когда все говорили на русском. Это органично. Плюс, сериал стал популярным по всему СНГ, и у нас уже была большая фан-база.
«Сначала стань чемпионом дома»
— Вы сейчас выходите на международный уровень. Какова стратегия?
— Она очень проста. Нельзя сразу идти на Netflix. Сначала нужно стать чемпионом у себя.
— И что потом?
— Потом тебя заметят. Но только если у тебя есть свой код — своя душа, своя история, как у корейцев. Они сначала создали свой рынок, а потом покорили мир.
— Вы идете тем же путем?
— Да. Сначала Центральная Азия, потом Юго-Восточная Азия, Индонезия, Малайзия. Это огромные рынки.
«Сколько стоило кино? — Не твое собачье дело»
— Фильм выглядит дорого. Скажи честно: сколько он стоил?
— Итоги расходов мы поймем позже — маркетинг еще продолжается.
— Ну хотя бы производство?
— Не твое собачье дело (смеется).
— То есть не скажешь?
— Не скажу. Есть вещи, которые лучше оставить внутри. Но скажу так: мы вложились серьезно. Для нас важнее результат, чем цифра.
— А он есть?
— Да, зрители идут, поддерживают, обсуждают — значит, все не зря.
— Но вы уже вышли в лидеры проката?
— Да, мы стали лидерами по кассовым сборам за уикенд сразу в двух странах — Кыргызстане и Казахстане.
— Это уровень регионального хита.
— Это наша цель. Мы изначально хотели создать не просто локальный продукт «только для себя», а историю, которая будет интересна всему региону. И сейчас мы видим, что это реально.
— Можно сказать, что «Черный двор» — это уже не просто фильм, а явление?
— Думаю, да. Это не только о сборах. Это про обсуждение, эмоции, узнавание себя. Когда люди выходят из зала и продолжают разговор — значит, мы попали в цель.
«Мы только начинаем»
— Ты сейчас в своей наилучшей форме?
— Думаю, нет. Мы только начинаем. У нас впереди еще много всего.
— Какой главный принцип?
— Делать честно. Делать с душой. Не бояться. Потому что, как показывает практика, даже если нет денег, если есть идея, ты все равно сможешь реализовать ее.
«Черный двор» — это не просто фильм. Это отражение поколения, выросшего на улицах, ошибках и выборах. И, возможно, первый масштабный сигнал: кыргызское кино готово говорить с миром на равных.
