С начала января актуальной темой в Казахстане стал проект новой Конституции, который вызвал активное обсуждение среди граждан. Это закономерно, ведь речь идет об основном законе страны, что привлекло внимание как правозащитников, так и властей, отмечает Данияр Молдабеков.
С одной стороны, Центр по борьбе с дезинформацией при СЦК обнародовал опровержение ряда высказываний, что само по себе интересно, хотя не стоит утверждать, что оно абсолютно корректно. Важно отметить, что в своем опровержении власти не делали прямых угроз, но упрекнули граждан в желании получить кликбейтный контент, что, по моему мнению, не всегда оправдано.
Реакция со стороны властей на подобные обсуждения была довольно цивилизованной: они ответили на критику своим заявлением. Однако стоит отметить, что к этой теме подключились и представители МВД, которые заявили, что «выражение мнений не является нарушением закона», но при этом не упустили возможности предупредить о возможной уголовной ответственности за распространение «заведомо ложной информации».
Данная формулировка о «распространении заведомо ложной информации» присутствует в Уголовном кодексе и, несмотря на многолетние призывы юристов и правозащитников к ее либерализации, ситуация остается прежней. Союз журналистов тоже выразил необходимость убрать ее из УК, отметив, что такие вопросы следует решать на уровне гражданского кодекса.
Несмотря на это, МВД продолжает угрожать «жесткой реакцией на попытки дестабилизации». Такие угрозы, по моему мнению, чрезмерны, ведь именно власти неожиданно инициировали изменения в Конституции, а не сами граждане.
Таким образом, главная ответственность за любую гипотетическую «дестабилизацию» должна лежать на Акорде и подчиненных ей органах власти, включая МВД. Если бы не эта неопределенная активность с новой Конституцией, не было бы и столь резкой реакции.
Сейчас в обществе царит напряженность: люди обременены долгами и не уверены в будущем, а в мире происходит множество конфликтов. Угрожать и без того уставшим гражданам — это может привести к дестабилизации, которой все стремятся избежать. Все хотят жить в демократическом и свободном обществе, и власти также должны продемонстрировать свои намерения в этом направлении.
Акорда пытается создать вокруг проекта новой Конституции атмосферу реформ и чего-то нового. Однако пропагандистская работа в этом направлении оставляет желать лучшего и выполняется в привычной манере. Мы видим одни и те же авторы и шаблонные тексты, которые можно было бы легко заменить на искусственный интеллект.
В Конституции, в принципе, можно прописать что угодно, и это не представляет технической сложности. Гораздо сложнее — следовать тому, что ты декларируешь. Обещая реформы и новый курс, власти не могут действовать по старым шаблонам, иначе реальность может оказаться крайне абсурдной. Не является ли это потенциальной «дестабилизацией»?
Известный политолог Досым Сатпаев отмечает:
Принцип Парето, согласно которому 80% результатов достигается за счет 20% усилий, применим и к обсуждаемому проекту обновленной Конституции Казахстана.
При этом «обновленная» Конституция не является поистине новой, так как даже создание однопалатного парламента или народного совета не меняет основную функцию Основного закона в текущей системе — создание механизмов, ограничивающих участие общества в политической жизни.
Показательно, что несмотря на активную пропаганду новой конституционной реформы, власть в обновленной версии Конституции даже расширила инструменты для ограничения избирательных прав граждан.
Во-первых, введение исключительно пропорциональной модели формирования однопалатного парламента по партийным спискам автоматически ограничивает как пассивное право граждан (возможность быть избранным), так и активное право избирать своих представителей, так как избиратели, не поддерживающие предложенные партии, лишаются возможности выразить свою волю.
Во-вторых, в обновленной Конституции сохранился пункт, дискриминирующий граждан при проведении президентских выборов, требующий, чтобы кандидат имел не менее пяти лет опыта работы на государственной службе. Это автоматически отсекает большую часть граждан от участия в выборах президента.
Интересно, что К.Токаев часто восхищается инициативами Д.Трампа, но в рамках обновленной казахстанской Конституции у Трампа, как и при старой версии, не было бы шансов стать президентом Казахстана.
Таким образом, возвращаясь к принципу Парето, лишь около 20% статей в Конституции (как старых, так и обновленных) представляют для властей наибольшую значимость. Большая часть этих статей направлена на поддержание политической монополии и механизмов преемственности власти.
К тому же, в эти 20% входят новые размытые формулировки, которые открывают простор для различных трактовок и, следовательно, для злоупотреблений в области свободы слова и прав граждан на митинги.
Когда представители власти начинают говорить о «нравственности», это должно вызывать настороженность. Власти далеко не являются образцом духовности и нравственности, чтобы решать, что является моральным, а что нет.
При политической монополии со временем любую критику власти могут признать аморальной. В условиях отсутствия четких юридических определений, толкование нравственности становится прерогативой государства.
Еще одной проблемой авторитарных систем является то, что законы и подзаконные акты могут противоречить Конституции. Хотя формально верховенство Основного закона сохраняется, на практике решения главы государства или акты исполнительных органов могут нарушать права граждан, прикрываясь защитой государственных интересов.
Под «национальной безопасностью» часто подразумевается «безопасность правящих групп». Это приводит к желанию расширить возможности для произвольного толкования Конституции, чтобы оправдать принятие ограничительных законов, противоречащих правам граждан.
Одной из причин этого является слабый конституционный контроль органов, ответственных за проверку соответствия законов Конституции. Отсутствие системы сдержек и противовесов приводит к зависимостям судебной и законодательной ветвей власти от исполнительной.
Создание реальной системы сдержек и противовесов является важнейшим аспектом любой серьезной конституционной реформы. Без такой системы, даже если в Конституции будут прописаны права и свободы, реальных защитников этих прав окажется крайне мало.
