Статья является переводом материала корреспондента Би-би-си, полный текст можно найти здесь.
Китайское правительство на протяжении десятилетий обвиняется в репрессивной политике, направленной на подчинение и ассимиляцию этнических меньшинств в культуру ханьцев.
Новый закон, ожидаемый к одобрению на ежегодной сессии китайского парламента, призван закрепить и ускорить эти процессы, что, по мнению ученых и правозащитников, может еще больше угрожать правам меньшинств и их образу жизни.
Однако власти Китая защищают эту инициативу, утверждая, что она необходима для достижения «модернизации через единство» и именуя закон «о содействии национальной сплоченности и прогрессу».
Закон понижает статус других языков в пользу мандаринского и поощряет браки между ханьцами и представителями других этнических групп, запрещая любые попытки ограничивать такие союзы. Также он обязывает родителей «воспитывать несовершеннолетних в любви к Коммунистической партии Китая» и запрещает любые действия, которые могут угрожать «этническому единству».
Си Цзиньпин неоднократно призывал к «китаизации религии», требуя, чтобы религиозные практики соответствовали тем культурным ценностям, которые исповедует Коммунистическая партия. Этот закон рассматривается как закрепление приоритетной политики его руководства.
«Режим заявляет: все, что мы делали ранее, было верно, и теперь мы поднимаем это на уровень базового закона», — отмечает Аарон Глассерман из Пенсильванского университета.
В Китае официально признаны 55 этнических меньшинств, численность которых варьируется от нескольких десятков тысяч до миллионов.
Некоторые группы, такие как уйгуры и тибетцы, вызывают особую обеспокоенность у Пекина. Наиболее серьезные обвинения в нарушениях прав человека связаны именно с этими регионами.
Власти уверены, что угроза наказания за любые разговоры о независимости более эффективна, чем автономия, которая могла бы побудить меньшинства оставаться в составе Китая.
За несколько месяцев до Олимпийских игр 2008 года в Тибете произошло восстание, возглавляемое монахами, которое было подавлено с серьезными последствиями. Официальные данные сообщают о 22 погибших, в то время как тибетские организации в изгнании утверждают, что их число составляет около 200.
В следующем году в Урумчи, столице Синьцзяна, произошли столкновения между уйгурами и ханьцами, унесшие жизни почти 200 человек.
В 2013 году уйгурские сепаратисты были убиты, когда пытались взорвать автомобиль у входа на площадь Тяньаньмэнь, а в 2014 году произошло нападение на пассажиров на вокзале в Юньнане.
Пекин утверждает, что жесткие меры против меньшинств оправданы насильственными действиями.
Тем не менее, ООН и правозащитники сообщают, что более миллиона уйгуров были помещены в лагеря, которые китайские власти называют центрами «перевоспитания». Ограничения на религиозные практики и закрытие мечетей также являются частью этой кампании.
В Тибете монастыри находятся под строгим контролем, а дети младше 18 лет обязаны учить мандарин в государственных школах, что негативно сказывается на традиционном обучении в монастырях.
В последние годы возникли волнения в результате ограничений на преподавание монгольского языка во Внутренней Монголии, а также в связи с распоряжениями о сносе мечетей в Нинся.
Аналитики считают, что в условиях потенциальной нестабильности власти могли посчитать необходимым принятие нового закона, который фактически отменит существующие юридические гарантии прав меньшинств.
Кроме того, этот закон предоставляет государству дополнительные средства для контроля над стратегически важными регионами, которые связывают Китай с другими странами.
Проект China Power ссылается на Мао Цзэдуна, который говорил о многообразии территории, ресурсов и населения Китая, подчеркивая, что ханьцы составляют основную часть населения, а меньшинства обладают природными ресурсами.
С учетом того, что численность большинства меньшинств значительно меньше, чем ханьцев, которые составляют более 90% населения, ситуация еще более усугубляется.
Тем не менее, территории, где проживают тибетцы, уйгуры и монголы, являются богатыми ресурсами и важными для сельского хозяйства регионами.
Исторически эти народы имели периоды независимости от Китая и продолжают сохранять свои языки и традиции, несмотря на контроль со стороны Пекина.
Хотя правительство имеет возможность принимать любые законы, новый закон об «этническом единстве» упрощает реализацию текущей политики, обеспечивая более четкие указания для чиновников.
В последние годы власти активно поощряют переселение ханьцев в Тибет и Синьцзян, что, по мнению критиков, является попыткой демографически вытеснить местные меньшинства. Столичные города этих регионов, такие как Лхаса и Урумчи, уже претерпели значительные изменения в культурном плане.
Пекин предоставляет финансовые стимулы для межэтнических браков, особенно между уйгурами и ханьцами, что также вызывает обвинения в попытках ассимиляции. Новый закон касается и этого аспекта.
«В самом законе прямо не упоминается о поощрении межэтнических браков, однако он утверждает, что никто не может вмешиваться в право на брак из-за религиозной или этнической принадлежности», — поясняет Глассерман.
Он приводит пример чиновника, который сталкивается с религиозным сопротивлением в вопросах межэтнического брака.
«Такой чиновник стремится минимизировать проблемы, чтобы получить повышение, и может попытаться предотвратить брак путем давления на стороны. Новый закон усложняет такой подход и увеличивает вероятность того, что вмешательство со стороны религиозных лидеров не пройдет», — добавляет Глассерман.
В Китае в 2026 году практически невозможно получить интервью у уйгуров, тибетцев или монголов для получения их мнения о новом законе, так как критика государственной политики может привести к уголовным наказаниям.
Тем не менее, международные правозащитные организации уже выражают свою обеспокоенность.
Ограничение обучения на языках меньшинств по многим предметам гарантирует, что «уйгуры, тибетцы и монголы не смогут использовать свои родные языки в учебных заведениях. Они будут вынуждены учить мандарин как часть продолжающейся кампании по ассимиляции», — сообщает организация Campaign for Uyghurs.
Согласно сообщению Phayul, «критики рассматривают этот закон как часть ускоренной кампании по „китаизации“ под руководством Си Цзиньпина».
Коммунистическая партия, в определенном смысле, соглашается с тем, что этот закон направлен на ассимиляцию, но власти рассматривают этот процесс как положительный.
По словам официального представителя сессии Всекитайского собрания народных представителей, закон «направлен на обеспечение всестороннего руководства партии в этнической политике и интеграцию этнических меньшинств в общее развитие страны».
Партия считает, что ханьское большинство находится на более высокой стадии модернизации, чем другие этнические группы.
Глассерман отмечает, что это создает трудности для центрального правительства в работе с местными чиновниками, которые могут игнорировать культурные традиции меньшинств.
В прошлом местные чиновники зачастую нарушали права меньшинств, заставляя мусульманские общины следовать традициям, не соответствующим их культуре.
С точки зрения Пекина, такие конфликты лучше избегать, и новый закон может помочь в стандартизации действий властей.
Правозащитники считают, что этот закон — больше политическое заявление, чем инструмент для судебного преследования нарушителей.
«Он формализует идеологическую рамку, связанную с „общим сознанием китайской нации“, в сферах образования, религии, культуры и медиаполитики», — отмечает исследователь правозащитной организации Human Rights Watch Ялкун Улуйол.
По мнению экспертов, Пекину не требуется новый закон, чтобы утверждать свою власть, но его принятие сигнализирует о направлении, в котором Си Цзиньпин намерен вести страну в будущем.
Запись Китай принимает закон об «этническом единстве». Как он изменит контроль над меньшинствами? впервые появилась K-News.
