Конституционный референдум, о важности которого говорили представители власти всех уровней, состоялся. Его итоги, которые для одних выглядят обоснованными, а для других предсказуемыми, несут в себе значительные риски для действующей власти, как отмечается в публикации exclusive.kz.
С одной стороны, результаты голосования позволят власти опровергать обвинения в «недолегитимности», закрывая все спекуляции о возможных «срочных» переменах. В то же время, сценарий возможного ухода президента Токаева в ООН, хоть и теряет популярность, всё еще обсуждается в сети и иногда упоминается в международных СМИ, как показывает материал Reuters.
Президент Токаев, едва опустив бюллетень в урну, заявил журналистам о том, что некоторые анализаторы утверждают о растущей конкуренции во власти и возникающих тревожных тенденциях. Однако, по его словам, нет оснований для беспокойства, что это отразится на обществе. В течение нескольких месяцев обсуждения проекта Конституции, которое ошибочно трактовали как «всенародное», было сделано всё, чтобы развеять сомнения относительно конкуренции внутри власти или хотя бы создать видимость её единства.
С другой стороны, в случае ухудшения внешнеэкономической ситуации может возникнуть необходимость радикальных изменений в властной структуре. Экономика страны сейчас в уязвимом состоянии, а действия исполнительной власти в ответ на эти вызовы не внушают оптимизма ни экспертам, ни простым гражданам. Высокий уровень одобрения новой Конституции, полученной в результате плебисцита, выгоден правящему классу: теперь они могут сказать, что народ сам выбрал путь для страны, и все мы находимся в одной лодке. В противном случае, референдум мог и не проводиться — новую Конституцию можно было бы принять через парламент и потом распустить его, заменив на Курултай. Общенациональное голосование, как общественный договор, делает «нас, народ Казахстана», в определенном смысле заложниками условий этого соглашения.
Другой важный вопрос — будет ли этот договор соблюдаться обеими сторонами? Ответ на него зависит в первую очередь от власти. Теперь ей будет сложно списывать свои ошибки на «наследие старого Казахстана», что президент отметил на недавней встрече с депутатами маслихатов.
Хотя Назарбаевская система фактически продолжает существовать, юридически она утратила свою силу — теперь мы имеем дело с Жана Казахстан. Это обязывает новых архитекторов системы к действиям. Казахстан известен как страна с сильной президентской системой, где глава государства имеет значительные полномочия.
Президент определяет ключевые направления внутренней и внешней политики, влияет на формирование правительства и на парламентские процессы. Таким образом, Казахстан фактически переходит от назарбаевской суперпрезидентской республики к токаевской, которая лишь частично изменена.
Это означает, что нас ждут не кардинальные, а лишь косметические изменения в власти, а также кадровые перестановки в интересах нового «заказчика». В политическом контексте это может привести к появлению новых партий, так как существующие политические формирования, включая переименованную «партию парламентского большинства», унаследованы от «старого Казахстана».
Таким образом, необходимо создание противовеса, который выглядел бы более убедительно для общества, чем текущая «живая экосистема» парламентской оппозиции. Это также поможет решить задачу полной управляемости элит, особенно в регионах.
Среди прочего, может возникнуть некая партия регионов, представляющая интересы местных элит. Заметим, что сенат, когда-то созданный для лоббирования интересов регионов, не справился с этой задачей, как и маловнятный Халык кенесi, который, похоже, предназначен лишь для продвижения нужных законопроектов для верховной и исполнительной власти.
Такой политический инструмент власти не только необходим, он жизненно важен. В противном случае местные элиты, сидящие в маслихатах, могут стать серьезной центробежной силой. Вспомним, как после конфликтов в Кордае тогдашний первый замрук АП Маулен Ашимбаев призывал к глубокому анализу межэлитной и межнациональной ситуации в регионах для понимания эффективности общественных институтов.
Ключевым моментом здесь являются не столько личности, сколько институты. Будущий депутатский корпус, основанный на партийных списках, может стать лишь «стартовой площадкой» для создания конкурентного политического рынка, настоящего многопартийного, а не «разлитого» из одной бочки.
Президент Токаев как-то упоминал о необходимости подобных изменений после событий в Кантара.
Несмотря на изменения в риторике власти, задача поиска межэлитного консенсуса остается актуальной. Она временно отодвинута на задний план, но рано или поздно снова станет важной, ведь именно межэлитный баланс обеспечивает устойчивость и эффективность власти. На основе такого баланса можно создать кабинет министров, способный эффективно управлять экономикой и поддерживать бизнес, избегая социальных рисков.
Следует отметить, что все это не произойдет «завтра». Конституционные реформы никогда не приводят к мгновенным переменам — они задают новые правила игры, обозначая «общественный договор». После первого конституционного референдума 1995 года власть быстро «забыла» о своих обязательствах. Тогда у нее был важный козырь в виде высоких сырьевых цен для подавления социальной напряженности.
На сегодняшний день ситуация для казахстанского управляющего класса значительно изменилась, и это, к сожалению, не в лучшую сторону. Осознание невозможности вернуться к прежним условиям заставило президента, как он сам отметил на брифинге после голосования, «приступить к разработке новой Конституции примерно два года назад».
После первого референдума Токаева старая элита сохранилась, хотя и утратила формальные рычаги влияния. С исчезновением «назарбаевской» Конституции новый Основной Закон стал попыткой заложить основу для новой управляющей элиты — «коллективного Токаева». При этом, критики власти считают, что конституция Токаева перестает восприниматься как общественный договор и становится механизмом, защищающим власть от будущих вопросов о прошлом. Однако без такой «страховки» власть становится уязвимой, что увеличивает риски для всей страны, особенно в свете возрастающего давления со стороны нашего северного соседа.
Таким образом, Конституция–2026 остается далекой от идеала для определенной части общества, но представляет собой результат сложного выбора, сделанного властью, который обществу остается лишь принять.
Запись На смену «коллективному Назарбаеву» идет «коллективный Токаев»? впервые появилась K-News.
